- Что за розы! Что за чудесные розы! - прозвенело у ограды.
Он поднял голову. Перед ним стояли три одинаковые Матрешки. "Чудится, что ли?" - Садовник закрыл глаза, потер их кулаком, снова открыл. Матрешек стало четыре. Они стояли лесенкой, одна меньше другой, и в четыре голоса тянули:
- Подари нам по цветочку.
- Подите прочь! - махнул рукой старик и отвернулся, чтобы не видеть их. Но его так и тянуло посмотреть: что же делается у ограды. Он выпрямился, взглянул, и ножницы выпали из рук. Перед ним оказалось уже целых шесть Матрешек. "Чудится. Определенно чудится, - забормотал он. - Пойду дворника позову, пусть он скажет, сколько их". Он заковылял по дорожке.
- Прячься скорее, - шепнула Матрешка девочке.
Аленка протиснулась между прутьями в ограде и, прячась за кустами роз, стала пробираться к приготовленному садовником букету. Когда садовник вернулся вместе с дворником, у ограды никого не было.
- Видать, голову напекло, вот и мерещится всякое. Смотри, пусто кругом, - рассмеялся дворник и удалился.
Садовник, кряхтя, нагнулся, широко расставил руки и схватил букет в охапку. Он был так велик, что казалось, будто идет сам куст на тонких ногах, в черных с загнутыми носами ботинках.
- Старик, совсем старик, - ворчал садовник, пытаясь спрятать лицо от колючек. - Раньше букеты никогда не были такими тяжелыми, а сейчас как будто в него положили целое полено дров.
Охая и кряхтя, старик добрался до тронного зала и опустил букет в вазу, такую большую, что Аленка почти по шею очутилась в воде.
Девочке никогда раньше не приходилось видеть Формалая. Она раздвинула колючие стебли и устремила на трон свои любопытные глаза. Царь сидел в кресле, чинно сложив руки на груди, вздернув кверху голову. Кузнеца в зале не было. "Куда же его дели? - забеспокоилась девочка. - Все равно узнаю, скажут же про него что-нибудь".
А Формалай огляделся по сторонам и заметил красивые крупные розы. Он подошел к вазе и нагнулся над букетом, вдыхая аромат.
"Ой, сейчас заметит, - перепугалась Аленка. - Что бы такое сделать? Куда деваться?" - Но в самую опасную минуту, говорят, находится верное решение. Девочка отломила ветку с шипом и ткнула Формалаю в нос. Тот отшатнулся, и сразу цветы ему не понравились.
- Кто принес сюда такую гадость? Убрать сейчас же!
- Убрать сейчас же цветы! Запомним! Запомним! - прокатился по залу голос Хранителя памяти.
В зал вбежал садовник.
- Мудрый правитель! Это самые крупные, самые красивые цветы.
- Я приказал выбросить их в окно, - последовал ответ. - Да живо! Наносили тут всякого мусора.
Садовник с трудом дотащил вазу до окна, и Аленка вместе с цветами полетела вниз. Аленка крепко зажала рот, чтобы не закричать от страха. Ваза несколько раз перевернулась в воздухе, шлепнулась на камни и разбилась вдребезги. Цветы рассыпались, а тряпичной кукле ничего не сделалось. Она поднялась на ноги и побежала.
ВЫШИВАЛЬЩИЦА
Девочка решила, что она спаслась, но царский садовник увидел ее в окно и закричал, показывая на нее пальцем:
- Держи! Держи!
Перескакивая через кусты и цветы, к девочке помчался дворник с метлой.
Из кухни выбежал повар в белом колпаке и тоже бросился в погоню. Аленку схватили и привели к царю.
- Ты чья? Что ты здесь делала? - ей задали сразу два вопроса.
- Я, Аленка - дочь кузнеца, - тихо и робко проговорила девочка. - Где мой отец?
Формалай посмотрел на Хранителя памяти, и тот ответил:
- По приказу Формалая... Пф-ф-у-у! То есть Петрушки, кузнец Игнат выпущен на волю.
"Очень хорошо, что отец на свободе, - повеселев, подумала Аленка, он не оставит в беде. Он обязательно выручит меня".
- Ты чего зубы скалишь? - Формалай топнул ногой. - Я на тебя управу найду. Я тебя заставлю работать. Что ты умеешь делать?
- Петь, плясать, мыть пол, вышивать, - перечисляла Аленка.
- Хватит, - остановил правитель. - Будешь вышивать мой портрет. Принести ей полотна и шелковых ниток.
Хранитель царского платья тотчас выполнил приказание. Аленке дали в руки иголку, посадили на стул и на позолоченную раму натянули кусок полотна.
- Чтоб я красивый был, а не то берегись! - пригрозил Формалай.
Руки у Аленки дрожали от страха, а шелковые нитки рвались и путались. Хоть и медленно, но дело все-таки продвигалось вперед. Вот уже чернеют на холсте пышные волосы Формалая и лохматая борода, краснеет большой нос.
- Ну-ка, ну-ка, посмотрю! - Царь поднялся с трона, встал за спиной девочки и отпрянул. На него смотрела его собственная страшная рожа. Негодница! Сейчас же исправь! - Правитель дернул девочку за косу, потом за другую, потом за обе вместе и снова повторил: - Старайся, а не то попадет.
Царь снова уселся на трон, подпер кулаком щеку и устремил взгляд вдаль. Он мечтал о чудесном портрете: чтоб взглянули куклы на него и подумали: "Вот какой у нас добрый, справедливый государь!"
