– Большое спасибо, Андрей Петрович, но я действительно до сих пор не в своей тарелке.
– Спасибо вам. А это со временем пройдет…
Вернувшись в Петербург из кругосветного плавания и уладив свои служебные дела, Фаддей Фаддеевич известил Петра Ивановича о том, что хотел бы посетить его дом для передачи подарка от его сына. В назначенное время глава семейства встречал новоиспеченного лейтенанта на широком крыльце своего большого дома.
Войдя в хорошо знакомую гостиную, в которой уже находились матушка и обе дочери, Фаддей Фаддеевич церемонно раскланялся с дамами и, поискав глазами подходящее место, поставил клетку, накрытую великолепным покрывалом, на край большого стола. А затем, естественно, попал под «перекрестный допрос» родителей, которых интересовало буквально все, касающееся их милого Андрюшеньки. Так продолжалось до тех пор, пока он, воспользовавшись небольшой паузой, не снял покрывало с клетки. По гостиной пронесся вздох восхищения.
– Андрей Петрович наказывал мне в Петропавловске, что на Камчатке, передать вам в подарок вот это «говорящее письмо».
А белоснежный попугай, красавец, который не мог не вызвать восхищения, осмотревшись в новой обстановке, распустил желтый хвост и, вздернув такого же цвета хохолок на голове, четко произнес:
– Андрюша, поручик гвардии!
Матушка, всплеснув руками, лишилась чувств. Забегали дворовые девки, приводя барыню в чувство. Петр Иванович, глядя широко открытыми глазами на это чудо в перьях, истово крестился. Попугай же, как будто ожидая, когда матушка очнется, сделал паузу, а затем затараторил:
– Иван Крузенштерн! Иван Крузенштерн!.. – пока Фаддей Фаддеевич легонько не хлопнул ладонью по столу.
За дверью в гостиную толпились дворовые, во все глаза рассматривая заморское чудо, и обменивались мнениями, шушукаясь между собой. А матушка и не замечала их, завороженно глядя на попугая, и, прижав руки к пышной груди, чуть слышно прошептала: «Андрюша!», сама того не подозревая, подтвердив тем самым кличку, данную ему Андреем Петровичем.
Попугай же, забавно склонив голову на бок, посмотрел круглым глазом на Фаддея Фаддеевича:
– Фаддей, налей, не жалей!
Петр Иванович испуганно посмотрел на лейтенанта – это же чуть ли не оскорбление! Однако Фаддей Фаддеевич, к его удивлению, только улыбнулся:
– Это всего-навсего лишь шутка. Андрей Петрович научил его этой фразе чисто из дружеского ко мне отношения.
Петр Иванович вытер платком вспотевшую шею.
– Ну и шутки у вас, господа офицеры.
– Мыс Горн! Мыс Горн!.. – опять забубнил, как заведенный, попугай.
Петр Иванович вздрогнул. Он очень хорошо помнил по письму Андрюши описание бури, трепавшей «Надежду» у этой страшной черной скалы. И не зря, видимо, тот обучил этой фразе попугая, как напоминание о пережитом. Матушка, видя как изменилось при этом лицо супруга, тихо заплакала.
Фаддей Фаддеевич опять был вынужден постучать ладонью по столу, и попугай сразу же умолк. Затем он повернул клетку дверкой к центру стола и открыл ее. Попугай соскочил с жердочки на пол клетки, неторопливо вышел из нее и, распустив крылья, вперевалку пошел по столу, повторяя:
– На море качка, на море качка…
Это было впечатляющее зрелище, и Петр Иванович смеялся до слез вместе с дочерьми, в то время, как матушка в полголоса причитала:
– Как же вам доставалось в дальнем плавании, сыночки! Сколько же вы хлебнули лиха!
– Перестань голосить, матушка, – это же мужская работа. Не за кренделями же в конце концов они поплыли в дальние страны, а во славу Отечества. Понимать надо! – сурово молвил Петр Иванович.
– Чтобы попугай успокоился и не мешал работать, накройте клетку покрывалом. Он сразу же притихнет, – давал последние наставления Фаддей Фаддеевич. – Вот остатки корма, а вот это список, чем его можно кормить. Написан, между прочим, рукой Андрея Петровича.
Матушка дрожащими руками взяла список и нежно поцеловала его.
– Эх, бабы, извините за выражение, Фаддей Фаддеевич, все у вас как-то не так, – растроганно сказал Петр Иванович, – все у вас с какими-то вывертами, – а у самого глаза на мокром месте. – Дай-ка, матушка, подержать Андрюшин списочек.
– Разрешите откланяться. Если будут какие известия об Андрее Петровиче, непременно извещу вас.
– Вы всегда желанный гость в нашем доме, Фаддей Фаддеевич. Еще раз поздравляю вас с очередным чином. Желаю дослужиться до адмирала. У вас это получится.
– Большое спасибо за доброе пожелание, Петр Иванович! – улыбнулся лейтенант. – Дай-то Бог, чтобы оно сбылось…
Клетку с попугаем поставили в комнате Андрюши, и матушка большую часть свободного времени проводила там. Она наказывала экономке покупать для попугая все самое лучшее из списка Андрюши и сама кормила его, не доверяя делать это никому из многочисленной прислуги.
Приходя в комнату, она садилась у стола и подолгу слушала его. А попугай вдохновенно выдавал все то, чему его научил Андрей Петрович. Потом разговаривала с ним, повторяя:
– Андрюша хороший, Андрюша хороший…
Попугай внимательно слушал, по обыкновению склонив голову на бок, как будто забыв про свою говорливость.
