А вот что случилось с обезьянами: образовалась ветвь, представители которой стали людьми, это была ветвь номер два. А ветвь номер один так и осталась в обезьяньем облике, им людьми уже не стать никогда, об этом позаботилась природа.
Люди намного опередили нас в развитии. Мы наблюдали за ними и чувствовали родство, хотелось стать такими же – сплочёнными, хозяйственными, смекалистыми.
И вдруг!
Дикие звери заметили изменения, которые начали происходить в нас, разумных зверушках, это уже невозможно было скрыть. Даже если с виду мы почти не отличались от сородичей, то в душе мы были уже другими, а для звериной интуиции нет ничего тайного.
Нас стали изгонять из стай. Это всегда происходило с теми, кто был не похож на других, кто был иным. В мире диких зверей это случается и по сей день: волки изгоняют из стаи сородича, непохожего на остальных.
Диким зверям этого было мало, они заподозрили в нас угрозу. Причём угрозу очевидную и непредсказуемую.
Как поступают с угрозой? Её ликвидируют.
Дикие звери начали нападать на нас. Мы пытались обороняться, но их было больше.
Дикари были свирепыми и упрямыми, нас рвали на части, грызли, душили, мы погибали.
Надо было выживать: мы искали себе подобных, собирались в одну разумную семью, чтобы противостоять угрозе со стороны дикого звериного мира.
Мы принялись искать место, где могли бы отгородиться от враждебных сородичей, но безуспешно: куда бы мы ни направились, постоянно натыкались на стаи и стойбища, где нам были не рады. Со стороны травоядных мы не ждали нападений – те просто глазели, находясь на отдалении, но хищники как будто считали своим долгом нападать на нас.
Наши ряды таяли.
Возникла ещё одна загвоздка: разумным хищникам нужно было питаться. Рядом с ними бок о бок находились зверушки, которые раньше были их добычей, но теперь разум подсказывал, что в одной стае нельзя жить бок о бок тем,
Травоядным было просто: корм находился под ногами, нужно было лишь наклонить голову, но плотоядным животным приходилось туго.
Выход подсказали прирождённые рыбаки – выдры. Наша община старалась держаться рек, больших и маленьких, где выдры были обеспечены пищей – рыбой. Беззаботные существа ныряли, ловили её и преспокойно насыщались, к тому же у выдр есть одна отличительная черта: насытившись, они вылавливают рыбу ради развлечения.
Хищные звери предложили: пусть эта рыба останется им. Это было хорошее решение.
А теперь поговорим о воронах. Это наши лучшие друзья. Ворон – сам по себе птица с разумом, а разумная ветвь вообще творила чудеса.
Вороны предупреждали нас о приближающихся врагах, благодаря чему наши потери были небольшими, они летали на разведку, выбирая безопасный путь.
Однажды стая чёрных мудрецов, собравшись вместе и посовещавшись на своём птичьем языке, решила отыскать место, где мы смогли бы поселиться и больше не думать о тревогах, где мы смогли бы построить своё общество наподобие общества людей.
Наших чернокрылых товарищей мы стали называть воронами-разведчиками и очень надеяться на них.
До дома Герхарда мы добирались так: Бертрам летел вперёд, а мы с пожилым псом торопливо шли по улице.
Проходя мимо полицейского участка, я поинтересовался у Герхарда:
– Может быть, всё-таки, лучше обратиться к Берни?
Клиент закашлялся.
– Я же говорю, полиции сейчас не до меня…
Вскоре мы были у Герхарда. Дом у него не очень большой. Крышу покрывает рыжая глиняная черепица, как у всех домов в нашем городе. Кстати, то место, где мы живём, имеет название – Энималвилль. Это придумали вороны.
Ещё издали я заметил зверей, толпящихся около дверей дома Герхарда. Судя по всему, никто никуда не уходил после ночного происшествия.
Наш клиент представил меня:
– Это Рэббит-Джон, он будет проводить расследование.
– Кто из вас видел злоумышленников? – спросил я.
Отозвались козерог по имени Волкер, задумчиво чесавший бородку, похожую на медвежий язык, и барсук по имени Дачс, время от времени подёргивающий своим круглым лиловым носом.
– Как только мы услышали тревожный лай Герхарда, мы выглянули в окно и увидели парочку, удиравшую прочь.
– Что это были за звери?
Соседи замотали головами.
– Ночь, темно, мы не разглядели их.
– Что ещё вы видели?
– Больше ничего.
Я посмотрел на Бертрама, усевшегося на крыше.
– Я уже облетел вокруг дома и всё осмотрел, – сообщил Бертрам. – Ничего необычного.
– Осталось зайти внутрь. Может быть, там мы найдём что-нибудь особенное.
– Проходите, – Герхард пригласил нас в дом. – Мой кабинет на втором этаже.
Барсук Дачс направился было следом за нами, но я остановил не в меру любопытного зверя на пороге дома.
– Не сейчас, нам надо работать.
Герхард открыл окно, чтобы впустить Бертрама, который тут же опустился на письменный стол и начал по привычке расхаживать по столешнице.
Как и говорил хозяин дома, все ящики комода были выдвинуты и вещи были перевёрнуты.
Комод был старый, наверное, принадлежал ещё отцу Герхарда. Пёс достал светло-жёлтую шкатулку и открыл её. Внутри, конечно же, было пусто.
