Молиться было за что. Решив атаковать, Уэлсли послал бы своих людей через реку, ширина которой составляла шестьдесят – семьдесят шагов. В период муссона глубина Кайтны достигала двенадцати – пятнадцати футов, но, поскольку дожди запаздывали и уровень воды понизился, она уменьшилась до шести-семи. Разумеется, ни один командующий не погнал бы армию форсировать такую преграду, но непосредственно перед позициями Полмана на реке было несколько бродов. Полман рассчитывал на то, что британцы не устоят перед соблазном воспользоваться ими и, перейдя на северный берег, продолжат движение и атакуют Ассайе с ходу. Он заранее собрал крестьян из соседних деревень, от Ассайе до Варура, от Кодулли и Таункли до Пипулгаона, и поставил перед ними один вопрос: в каком месте через реку перегоняют быков. Он нарочно упомянул о быках, потому что там, где проходят быки, могут пройти и пушки. Все ответили одинаково: в такой сезон для переправы пригоден только один участок, между Кодулли и Таункли. Можно, конечно, говорили крестьяне, перегнать быков и выше по реке, у Боркардана, но зачем тратить полдня на дорогу до Боркардана, если у тебя под носом, между двумя деревнями, целых восемь бродов?
– Есть ли переправы ниже по реке? – спросил Полман.
Все крестьяне, не сговариваясь, покачали головами.
– Нет, сахиб, только не в дождливый сезон.
– Но сейчас-то сезон не дождливый.
– Все равно, сахиб, других переправ нет. – Они отвечали твердо, как люди, прожившие здесь всю жизнь и знавшие реки, деревни и земли не хуже чем свои пять пальцев.
И все-таки полной уверенности у полковника еще не было.
– А если человеку надо перейти реку одному, без скота, где он может переправиться?
Крестьяне дали тот же ответ.
– Между Кодулли и Таункли, сахиб.
– И нигде больше?
Других переправ нет, заверили старожилы, и это означало, что Уэлсли придется переходить Кайтну буквально на глазах ожидающего его на другом берегу противника. Задача перед британцами стояла нелегкая: спуститься с орудиями по крутому южному берегу, пересечь довольно широкий участок топи, переправиться через реку и подняться на отвесный северный берег, находясь все это время под огнем маратхских батарей. Мало того, на равнине их ждали еще и стрелки. Выбор брода ничего не менял – растянувшиеся в длинную линию три бригады Полмана прикрывали весь участок реки от Кодулли до Таункли. И пусть примерно половину из размещенных на этом отрезке восьмидесяти орудий составляли легкие пушки, стреляющие пяти-шестифунтовыми ядрами, вторая половина представляла собой силу куда более грозную, а обслуживающие тяжелую артиллерию пушкари-португальцы из Гоа знали свое дело отлично. Сгруппированные в восемь батарей, по одной на каждый брод, орудия не оставляли противнику ни малейшего шанса оказаться вне сектора обстрела: буквально каждый дюйм земли мог быть либо измолочен картечью, либо изрешечен ядрами. Лучшие пехотные части Полмана были готовы ударить по деморализованным артобстрелом красномундирникам из мушкетов, а сдвинутая к западу, в сторону Боркандана, несметная кавалерия ждала сигнала, чтобы довести дело до конца, изведав радость преследования и резни.
По оценке Полмана, передовая линия обороны должна была нанести британцам решающий урон, а кавалерия утвердить победу, не позволив противнику организованно отступить. И все же он предусматривал возможность того, что враг переправится через Кайтну и даже сумеет выйти на равнину неким подобием организованного строя. Ганноверец сильно сомневался, что потрепанным красномундирникам удастся отбросить три его бригады, но предполагал в таком случае отступить на две мили к деревне Ассайе, спровоцировав британцев на штурм миниатюрной крепости, который стоил бы им дополнительных потерь. Жители Ассайе, как и многих других равнинных деревень, пребывали в постоянном страхе перед разбойниками, а потому все крайние дома примыкали друг к другу и были защищены глухой глиняной стеной, лишь немного уступающей по высоте и толщине стене Ахмаднагара. Улицы деревни Полман приказал блокировать повозками. В сплошной внешней стене пробили амбразуры для установки малокалиберных, двух– и трехфунтовых орудий. За ней же разместились и двадцать тысяч пехотинцев раджи Берара. Их боевые возможности ганноверец оценивал скептически, но наличие резерва, который можно бросить в бой, если на Кайтне что-то пойдет не так, придавало дополнительной уверенности.
Оставалась последняя проблема, и, чтобы решить ее, полковник предложил Додду проводить его на левый фланг обороны.
– Если бы вы были на месте Уэлсли, где нанесли бы основной удар?
Недолго подумав, майор пожал плечами, как бы желая показать, что ответ очевиден.
– Я бы сосредоточил лучшие силы, чтобы попытаться пробиться на фланге.
– На каком?
Додд осмотрелся. Логично было бы ответить, что Уэлсли предпочтет атаковать западный фланг, ближе к Кодулли, поскольку армия Стивенсона подходила именно оттуда, но Стивенсон был еще далеко, а полковник почему-то направлялся на восточный фланг.
– На восточном? – неуверенно предположил он.
Полман кивнул.
