Если полковник и удивился, то этого никто не заметил. Он лишь взглянул искоса на Лоуфорда и, посмотрев на Шарпа, плюнул в его сторону.
– Не атаковать с запада, – едва слышно пробормотал шотландец. – Только не с запада. – И, повысив голос, добавил: – Да простит тебя Бог.
– Пошел ты со своим Богом!
Шарп спустил курок. Кремень вышиб искру, однако выстрела не последовало. В момент щелчка Маккандлесс вздрогнул, но уже в следующую секунду напрягшиеся черты расслабились, а с губ сорвался вздох облегчения. Помедлив, как будто в растерянности, Шарп сделал шаг вперед и двинул полковника стволом в живот. Со стороны это выглядело устрашающе, но на самом деле солдат остановил мушкет в самый последний момент. Тем не менее Маккандлесс захрипел, согнулся, хватая воздух открытым ртом, а Шарп вскинул ружье, чтобы опустить на седую голову пленника украшенный драгоценными камнями приклад.
– Отставить! – крикнул Гуден.
Шарп замер с поднятым оружием и повернулся.
– Вы же хотели, чтобы я прикончил ублюдка.
Типу рассмеялся.
– Он еще нужен нам живым. Но ты выдержал испытание. – Султан заговорил о чем-то с Гуденом, и Шарп решил, что они обсуждают его судьбу. Только бы не попасть в войско Типу, думал он. Только бы избежать болезненного обряда посвящения в мусульманскую религию. Пока он стоял, наклонившись над Маккандлессом, к Мэри подошел высокий индиец в расписанной тигровыми полосами шелковой тунике.
– Вас послал Харрис? – еле слышно спросил шотландец.
– Да, – шепнул Шарп, не глядя на пленника. Мэри покачала головой, взглянула на жениха и снова повернулась к высокому индийцу.
– Опасность ждет на западе, – продолжал Маккандлесс. – Атакуйте с любого направления, кроме западного. – Он громко застонал, попытался подняться, захрипел и упал на землю. – Предатель... тебя ждет страшная расплата.
Шарп плюнул на лежащего и выпрямился.
– Подойдите, – крикнул Гуден, не скрывая презрения к человеку, готовому ради спасения собственной шкуры убить безоружного соотечественника.
Шарп встал рядом с Лоуфордом. Один из приближенных Типу забрал ружья, а султан, переговорив с французом, подал знак охранявшим пленника стражам. Маккандлесса повели со двора, а Типу, одарив рядового одобрительным взглядом, двинулся со своей свитой к другим воротам. Высокий индиец в шелковой тунике жестом позвал Мэри.
– Мне придется пойти с ним, – объяснила молодая женщина.
– Я думал, ты останешься со мной! – запротестовал Шарп.
– Надо отрабатывать за содержание. Я буду учить английскому его маленького сына. Ну и, конечно, убирать и мыть полы, – с горечью добавила Мэри.
– Ее отпустят к вам позднее, – вмешался Гуден. – Пока что вы двое... как это у вас называется?
– Нам назначили испытательный срок, сэр? – подсказал Лоуфорд.
– Вот именно. А солдатам, проходящим испытание, быть с женами не разрешено. Не беспокойтесь, Шарп. Уверен, в доме генерала Рао вашей женщине ничто не угрожает. Ступайте, мадемуазель.
Мэри поднялась на цыпочки и чмокнула Шарпа в щеку.
– Не тревожься обо мне, – шепнула она. – Все будет хорошо.
– Приглядывай за собой, девочка, – напутствовал ее Шарп.
Гуден кивнул на арку, в тени которой все это время оставался врач-индиец.
– Пусть доктор Венкатеш закончит с вашей спиной, Шарп, а потом вам обоим выдадут новую форму и мушкеты. Добро пожаловать в армию султана Типу, господа. Вы будете получать по хайдери каждый день.
– Хорошие деньги! – уважительно заметил Шарп. Хайдери равнялась полукроне, что было намного больше жалких двух пенсов, которые ему платили в британской армии.
– Но, конечно, в долг, – остудил его энтузиазм Лоуфорд, все еще злившийся на спутника за то, что тот едва не застрелил беднягу Маккандлесса. Что касается осечки, то он посчитал ее чистой случайностью.
– Зарплата никогда не идет без задержек, – не теряя оптимизма, признал француз, – но в какой армии их нет? Официально вы получаете хайдери в день, хотя держать деньги в руке будете не часто. Зато я обещаю вам другие утешения. Идемте. – Он кивнул доктору Венкатешу, который, подобрав корзинку, последовал за ними со двора.
Итак, Шарпу предстояло познакомиться с новыми товарищами и приготовиться к встрече с новыми врагами – бывшими товарищами.
