— Мы не сможем уйти на юг, если лягушатники придут за нами, я лучше буду за стенами, чем на открытой местности. Кроме того, флот за нами вернется, так что нам лучше находиться там, где они смогут нас найти. — Для Шарпа это был наиболее вероятное объяснение случившемуся. Погода отогнала корабли от берега, и когда море и ветер поутихнет, паруса появятся вновь. Но были и другие мысли. Зачем Бэмпфилд разрушил форт? Почему не оставил здесь хотя бы нескольких морских пехотинцев. И почему хотя бы не приколол к дверям какой-нибудь записки? Эти вопросы говорили Шарпу, что Бэмпфилд сбежал. Он распрощался со своими планами захватить Бордо и просто удрал. Чем больше Шарп размышлял об этом, тем менее вероятным казалось появление здесь флотилии Бэмпфилда. — А если мы действительно хотим здесь остаться, джентльмены, то нам придется сражаться.
Фитч и Минвер выглядели бледными, Фредриксон же выдавил улыбку, затем посмеялся и перекрестил себя.
— Как говорит Патрик Харпер, Боже, спаси Ирландию!
— Будем ли мы вывешивать флаг, сэр?
— Флаг?
— На случай, если рядом пройдет корабль, сэр. Чтобы они смогли нас узнать.
— Да. Поставим завтра новый флагшток.
На несколько секунд воцарилась тишина. Ярко вспыхнул огонь, и снова унялся. Лейтенант Фитч нервно улыбнулся.
— Может быть, уже наступил мир?
— А может, луна расправит крылья и привезет нам артиллерию, — сказал Шарп, — но пока кто-нибудь в британском мундире не скажет мне прекратить сражаться, я буду защищать это место, и вы будете делать то же самое.
— Да, сэр.
— Тогда за работу.
Снаружи уже бушевал настоящий шторм, поднимая над водой тучу брызг. Шарп и Фредриксон пробежали к одной из башенок, откуда они смотрели за огоньками, выдававшими наблюдателей. У обоих офицеров было полно дел, но они пришли сюда, чтобы обсудить вещи, которые не должен был слышать никто другой.
— Вы бы сказали, — спросил тихонько Шарп, — что у нас тут девятьсот пятьдесят футов стен?
Фредриксон затянулся сигарой.
— Я бы сказал, что немного больше. Тысяча?
— Здесь более пяти футов стены на каждого солдата, — прикинул Шарп, ненавидя арифметику. — Если они придут, Вильям, и атакуют со всех одновременно, то сомнут нас.
— Лягушатники никогда не атакуют одновременно отовсюду, — презрительно сказал Фредриксон. Лягушатники против чертей. Это был солдатский жаргон, обозначающий драку между французами и британцами. Французы всегда называли британцев чертями, и Шарпу, как и большинству в армии Веллингтона, нравилось это прозвище. Это было весьма неосторожно, это говорило об уважении французов к врагу, и не было похоже на презрительное «лягушатник». Он взял у Фредриксона сигару и глубоко затянулся. — Помните "Ворота Бога"?
— Мы там победили, — Фредриксон забрал обратно сигару.
— Да, мы это сделали, — сказал Шарп. — Интересно, что случилось с теми американцами?
— Свалили подальше, если у них остались хоть какие-то мозги. Ублюдки уже, наверное, развлекаются со шлюхами в Париже.
— Если бы мы отыскали завтра судно… — протянул Шарп.
Фредриксон быстро разрушил его надежды.
— В такую погоду? А вы умеете плавать на корабле? Даже если будет полный штиль мы через минуту подмочим задницы.
— Морские пехотинцы могут управлять кораблем.
— Водоплавающие солдаты не плавают, — сказал Фредриксон. — Кроме того, любой корабль, которые мог бы вместить нас всех, уже захватил Бэмпфилд. Он же флотский офицер, помните. У него есть долг патриота — стать богатым.
Шарп пожал плечами.
— Нам надо только удерживать это место, верно? Побьем ублюдков, и затем вырвем кишки Бэмпфилду. — Последние слова он произнес с такой яростью, что даже Фредриксон вздрогнул.
Шарп поднял руку к голове и снял повязку, которая была намотана с тех пор, как они захватили форт. Он швырнул окровавленный бинт в темноту. — За пару су, Вильям, я рискнул бы двинуть на юг. Может, попытаем счастья?
— Это голая земля, — сказал Фредриксон, — негде спрятаться. А раненые будут замедлять движение.
— Значит, мы остаемся, — Шарп снова констатировал факт. — Ты командуешь южной и восточной стеной, и я дам тебе половину морских пехотинцев, пусть пошумят. Он имел ввиду гренадеров, ударные части. — Палмер возьмет роту Минвера, а остальных морских пехотинцев поставим на те стены. Мне нужно шесть твоих лучших людей. Я возьму столько же от каждой роты.
— Ты, Харпер, и все самые сливки? — улыбнулся Фредриксон.
— Ну раз ты так предлагаешь, — Шарп встал. — Постарайся поспать, Вильям. Похоже, завтра будет длинный день.
— И последний мирный.
— Если лягушатники знают про нас, то да. — Шарп хлопнул ладонью по каменной стене. — Дурацкое место, чтобы умереть, да?
— Зато поучим их драться.
— Да, — засмеялся Шарп, но быстро прекратил. — Что означает Тест-де-Бюш, Вильям?
— Не знаю. Но знаю, что означает Тет-де-Бюш.
Для Шарпа прозвучало очень похоже.
— Что?
— Дубоголовый, болван, идиот.
— Черт возьми, — Шарпа это позабавило. Только полный болван, оказавшись в таком положении, мог готовиться сражаться, и не просто сражаться, но и победить. Здесь, на краю Франции, в эти мертвые зимние дни, они должны добыть победу и удержать форт.
