Маркиз Бертран рассказал, что в Террачине есть несколько интересных памятников античности, включая, например, руины форума, императорские виллы, храм Юпитера и храм Августа, ставший в наше время церковью св. Кесария. Некоторые из этих памятников мне посчастливилось увидеть из окна кареты. Особое впечатление на меня произвел стоявший на холме храм Юпитера, внушавший какое-то благоговение.
Возле Формии мы могли повторить судьбу знаменитого древнеримского политика и оратора Марка Туллия Цицирона36, но, к счастью, нам удалось это избежать. Оказывается, даже «Царица дорог» имеет своих слуг, причем слуг плохих. Я говорю о разбойниках, которых нам довелось повстречать недалеко от Формии.
Мы выбрались из кареты в тот момент, когда раздалась серия громких женских криков, быстро перешедших в рыдания и всхлипывания. Нашим глазам предстала следующая картина. На дороге, метров в сорока от нас, стояла карета с распахнутыми дверцами. Недалеко от неё трое разбойников пытались раздеть женщину, которая отбивалась из последних сил. Именно она и оглашала окрестности криками о помощи. Тут же на дороге лежали тела двух человек. Они не шевелились. Вероятно, это были слуги, сопровождавшие женщину. Еще несколько разбойников, не более пяти-шести, возилось возле кареты, осматривая её и выворачивая наружу содержимое сундуков. Стало быть, эта шайка разбойников состояла как минимум из девяти человек. Нас же было двое, не считая слуги Бертрана и кучера. Однако, слугу нужно было обязательно учитывать, особенно разбойникам, в чем я скоро и убедился.
Виа Аппиа кормила не только различных баронов и других аристократов, а также Римскую церковь, но и вот таких лихих людей, промышлявших на ней даже днем.
Бертран, улыбаясь, достал из ножен свой меч. После этого он молча пошел к карете. Время размышлений прошло, и я тут же последовал за ним. Сердце стала биться быстрей.
Грабители были так заняты своей добычей, как плотской, так и материальной, что вначале даже не обратили на нас внимание. Когда же они все-таки заметили нас, то не смогли правильно оценить ситуацию. Им бы убежать куда-нибудь в близлежащие античные развалины, но вместо этого они решили, что мы можем стать их новой добычей, и жестоко ошиблись. Причем ошиблись все – никто их них после встречи с нами не выжил.
Я догнал Бертрана и пошел с ним рядом, внимательно следя за перемещением разбойников. Те, что рылись в карете, бросили свое занятие, и повернулись в нашу сторону. Трое, которые хотели развлечься с женщиной, тоже решили на время оставить это дело, чтобы заняться нами. Я видел, как один из них ударил женщину по лицу, после чего она упала, замолчала и больше не поднималась, видимо, потеряв сознание.
Когда до неприятеля оставалось шагов двадцать, нас с маркизом обогнал Джованни. В правой руке он сжимал длинный меч, а левой рукой с маленьким круглым щитом прикрывал сердце. Он шел очень легко по древним камням, пружинистым шагом. От него исходила сильная волна ненависти. Я даже на долю секунды приостановил шаг, пораженный этим. В общем, в тот момент этот парень казался воплощением какого-нибудь варварского бога войны. И именно Джованни пришлось пролить первую кровь в нашем походе в республику Святого Марка.37
Разбойники были вооружены мечами и длинными кинжалами – никакого другого оружия я у них не заметил. Защитного вооружения у них тоже не оказалось. Да и зачем им латы и щиты, если они выбирают себе жертв, которые не могут оказать сопротивление?
Не успели грабители приготовиться к отражению нашей атаки, как один из них уже упал на землю, а из горла его текла кровь. Это Джованни молниеносным ударом перерезал ему горло, и тот, не успев ничего осознать, расстался со своей жизнью.
На этом слуга не остановился. Он сделал выпад и поразил ещё одного разбойника. На этот раз удар пришелся в живот, раненый вскрикнул, попытался сделать шаг назад, но упал, корчась в смертельной агонии.
Тут в дело вступили я и Бертран. Маркиз схватился с двумя противниками, и столько же пришлось на меня. Разбойники быстро потеряли всю свою отвагу, если она, конечно, у них была. Тем не менее, они не бросились в рассыпную. Двое ближайших ко мне разбойников высоко подняли мечи, и угрожающе закричали. Один из них, здоровенный детина с густой черной бородой, попробовал нанести мне удар, но я уклонился, сделал шаг вперед и взмахнул мечом. Удар был такой сильный, что лезвие разрубило моего противника буквально на две половины. Он даже не успел вскрикнуть, молча опустился сначала на колени, потом упал всем телом на землю, где и остался лежать.
