Мы засели за учебники по истории партии, которую напрочь забыли, а по сути и не знали вовсе. Утром в день экзамена я прилизал и по возможности выпрямил свою роскошную, волнистую шевелюру, оделся в старую потрепанную одежду и зачем-то надел очки с простыми стёклами. У входа в зооветеринарный институт нас с Костей встретили и провели в экзаменационную аудиторию уже известные Бабкин и Тадашкин.
– Ни пуха, ни пера, и не умничайте, – напутствовали они нас, и мы вошли в аудиторию.
Экзамен принимала серьёзная, пожилая женщина. Не помню вопросы, которые были в экзаменационном билете, но помню, что об этих вопросах у меня было самое смутное представление. Костя сидел рядом и быстро строчил что-то на листке бумаги. Я незаметно пододвинул к нему свой билет, чистый лист и прошептал:
– Напиши хоть что-нибудь.
Он наморщил лоб, написал несколько слов и дат и придвинул мне листы.
– Уже кое-что, – подумал я, – остальное заболтаю.
В это время Костя уже отвечал на билет и как видно не совсем плохо. Я решил идти сразу после него. Серьёзная женщина-экзаменатор слушала мои ответы с брезгливым выражением лица, и наконец, прервала мою речь: – Видимо, вы не знакомы с моими лекциями, а за ваши минимальные знания ставлю вам удовлетворительную оценку с большой натяжкой – ведь вам надо лечить братьев меньших.
Вне себя от радости я выскочил в коридор, где меня с нетерпением ожидала знакомая троица. Выяснилось, что Костя сдал за Тадашкина на четвёрку и тот испугом сказал Бабкину:
– Я не виноват.
В руках у Бабкина был потрепанный чемодан.
– Молодцы ребята, пойдём гулять, – сказал он.
Мы расположились на каком-то бревне, недалеко от института и Бабкин открыл чемодан. Обещанная поляна по высшему разряду состояла из четырёх бутылок водки, батона колбасы и буханки хлеба. Пир продолжался часа три- четыре. Мы узнали много интересного из жизни животных, но не смогли осилить по целой бутылке водки на нос.
– Слабаки, – заключил Бабкин, – но через два дня физика, готовьтесь. Тадашкин по большей части молчал и лишь поддакивал Бабкину.
Мы расстались с окрылёнными заочниками, а я подумал, что они вполне справились бы с этим экзаменом и сами. Прилично опьяневшие, мы с Костей решили пойти в кино. Шёл фильм «Двенадцать девушек и один мужчина», в зале была духота и мы еле досидели до конца. В конце сеанса произошло небольшое ЧП – кто-то упал в проход с приставного места. Подойдя ближе, мы с удивлением узнали в упавшем нашего однокурсника Валеру Сушанского (Сушанский, жгучий брюнет, хорошо играл на саксофоне). Он был вдребезги пьян и мы с трудом проводили его до дома.
Через два дня мы пришли сдавать экзамен по физике. Экзамен принимал профессор Бова. Естественно, мы не готовились, и были уверены, что уж физику сдадим без труда. Но что-то пошло не так. Неожиданно в аудиторию вошла преподаватель, проводившая с заочниками лабораторные работы. Она прошлась по рядам для проверки зачётных книжек. Посмотрев на нас и наши зачётки, в которых, между прочим, не было фотографий, она воскликнула:
– Этих я не знаю, это никакие ни Бабкин и ни Тадашкин.
Профессор Бова возразил начальственным тоном:
– Не говорите ерунды, этого не может быть.
– Клянусь, это не они, я хорошо знаю и Бабкина и Тадашкина – это самые ленивые студенты, – с жаром продолжала преподаватель.
Наступила зловещая тишина. Профессор Бова озадаченно молчал. Я толкнул Костю в бок и тихо прошептал ему на ухо:
– Делаем ноги, пока не поздно.
Мы встали и молча пошли к двери. Никто в аудитории даже не пошевелился. Закрыв за собой дверь, мы, не сговариваясь, бросились наутёк, к выходу и затем по улице. Погони не было. Больше мы не видели друзей-заочников. Бог нам судья.
В один прекрасный день ко мне подошёл однокурсник из нашей группы Гена Асеев и сказал:
– Я давно наблюдаю за тобой и Игорем Ермаковым, и мне кажется, что вы вполне приличные люди. Я приглашаю вас на охоту. Думаю, будет интересно. (Гена Асеев, жгучий брюнет, напоминающий цыгана, старше нас, с богатым жизненным опытом, прекрасно пел и играл на гитаре.)
У Гены была большая моторная лодка с закрытой каютой и охотничье ружьё. У нас было три бутылки водки, колбаса, хлеб и большое желание новых приключений. Гена сказал, что будем охотиться на пустынном острове вверх по течению Волги.
