Водитель троллейбуса терпеливо ждал, пока про едут все автомобили. Если бы троллейбус поехал вперед, автомобили сшибли бы его, повалили и разбились бы сами.
Через некоторое время красный фонарь потух, и над ним сейчас же засветился желтый. Водитель троллейбуса взялся за руль. Желтый фонарь сменился зеленым. Дорога перед троллейбусом оказалась свободной. Троллейбус тронулся и пошел. На поперечной улице, и вправо и влево от него, неподвижно стояли автомобили, готовые вот-вот снова ринуться в путь.
Троллейбус пошел своей дорогой, но как только он дошел до следующего перекрестка, снова зажегся красный фонарь, и, пересекая дорогу троллейбусу, снова помчались вереницы автомобилей.
Папа забеспокоился:
— Если будем так стоять перед каждым светофором, на вокзал не приедем и к вечеру.
— А как же быть? — сказал Травка. — Тем автомобилям ведь тоже нужно ехать. А если бы не было светофоров, на каждом перекрестке сталкивались бы машины.
Папа посмотрел на часы и сказал:
— Вот мы сейчас пересядем на метро, там перекрестков нет. И поезда останавливаются только на станциях. Там зря время не теряют.
Над входом станции метрополитена еще издали была видна большущая буква «М».
Внутри станции стоял ряд одинаковых коричневых шкафчиков. На некоторых из них светились таблички с надписью «Включен».
Травка раньше никогда не видел в метро таких шкафов.
Это были автоматы для продажи билетов. А надпись «Включен» обозначала, что автомат работает.
— Я сам возьму себе билет, — сказал Травка и полез было в карман, где у него хранился настоящий бумажный рубль.
— Твой рубль не годится, — сказал папа. — Не пролезет сюда твой бумажный рубль. Сюда годятся только металлические монеты. Опустишь на пятьдесят копеек мелочи — и получишь билет. Видишь щелочки? Эта — для двугривенных, эта — для пятиалтынных, эта маленькая — для гривенников. А вот эта, самая большая — для пятачков.
Папа достал из кармана мелочь. Травка выбрал для каждой щелочки по одной подходящей монете.
Он опустил в автомат двугривенный, пятиалтынный, гривенник, и как только опустил еще пятачок, внутри автомата что-то заурчало, защелкало — и трык… замолчало. В корытце, приделанное к автомату, упал билет.
Травке это очень понравилось. Хорошо, что нужно было брать еще один билет, для папы. Но у папы на ладони остались только одни двугривенные.
— Ничего, опускай какие есть, — сказал папа. Травка опустил в щелочку с цифрой «20» одну монету, другую, третью -автомат снова заурчал, пощелкал, что-то выбросил в корытце и замолк.
Тут Травка достал из корытца билет и вместе с ним совсем новенький, блестящий гривенничек.
— Вот так машина! — с удивлением проговорил Травка. -Сама считает, продает билеты, да еще и сдачу выдает… Умная машина!
Билеты были аккуратненькие, с дырочками по краям. Травка решил обязательно показать их в детском саду вместе с новым гривенничком, полученным из автомата.
Папа взял сына за руку, и они пошли садиться.
— С лыжами мы в метро не пускаем, — остановила их контролерша.
— Но ведь это детские лыжи, — объяснил папа, — они никого не могут стеснить.
Контролерша посмотрела на Травку, на лыжи у папы под мышкой, улыбнулась и сказала:
— А пожалуй, вы правы…
Она и не посмотрела на Травкины билеты, а просто смяла их и оторвала чуть не половину, хотя нужно было отрывать только синий краешек с надписью «Контроль».
Травке стало даже немного обидно. Он на ходу начал разглаживать билеты, но пол под ним вдруг двинулся. Травка чуть покачнулся и поехал вперед.
Он невольно посмотрел себе под ноги и увидел, что стоит на дорожке, сделанной из узких деревянных полосок. И дорожка эта едет.
Он попал на дорожку эскалатора — движущейся лестницы.
Конечно, Травка не впервые ехал на эскалаторе. Но каждый раз он с интересом наблюдал за его работой.
Дорожка под ним начала переламываться, опускаться вниз и вдруг превратилась в лестницу. Травка и шагу не сделал, как оказалось, что он стоит на лестничной ступеньке.
Дальше он даже не шевелился, но все равно опускался все ниже и ниже. Лестница двигалась вниз сама и на одной из своих ступенек опускала Травку.
Рядом другая лестница поднимала вверх, ему навстречу, целую вереницу людей.
Какая-то девочка поравнялась с Травкой и помахала ему рукой в смешной зеленой рукавичке. Она улыбалась. Улыбались и другие дети. Иные взрослые и то улыбались: всем было приятно проехаться на эскалаторе.
Когда спустились на неподвижный пол, Травка стал просить, чтобы папа позволил ему разочек подняться на эскалаторе наверх, а потом опять опуститься сюда же.
— Некогда, некогда! — сказал папа и взял Травку за руку.
Травка оглянулся на эскалатор.
На лестнице стояла длинная очередь людей и плавно спускалась вниз, будто с высокой, но не очень крутой ледяной горы.
