Когда я повернулась к столу, брюнет уже сидел, сложив руки на коленях и глядя на меня. Поставив на стол тарелку с куском вареной куриной грудки, я вытащила из ящика нож, из хлебницы достала хлеб. Быстро сделав бутерброды, я промазала их майонезом, добавила еще по ломтику огурца, потом, подумав, листики салата и дольки помидора. Попробовав один из бутеров, я осталась довольна и взялась разливать чай.
— Ты такая… Увлеченная, — слабо улыбнулся Роман, послушно принимая полную чашку.
— Ну… — смущенно потерев кончик носа, я прикусила губу. — Хочется же, чтобы вкусно было…
Его реакция меня немного удивила — то сидел тихий и незаметный, то вдруг взял бутерброд, откусил почти половину, проглотил, не жуя.
— Вкусно, — заверил Коновалов, глядя прямо мне в глаза.
— Спа… Спасибо… — я поспешила спрятать смущение и откусила от своего бутерброда.
Следующий кусок он уже пожевал, но, по-моему, его мало интересовал вкус. Казалось, ему все равно, что есть. Мы еще не говорили почти об этикете, но надо будет в ближайшем будущем рассказать ему, что так пялиться на людей неприлично. Совсем неприлично.
Спустя несколько неловких минут я покашляла немного, чтобы непонятный ком в горле не мешал говорить, и приступила к своим непосредственным обязанностям:
— Ну… Э-э… Раз уж ты здесь, может, обсудим твой прогресс? — дождавшись утвердительного кивка, я попросила дом включить звукозапись. — Что еще ты чувствуешь? Какие эмоции?
— Злость, — я не ожидала такого начала, даже вздрогнула, — когда не могу что-то вспомнить, иногда — когда вспоминаю и понимаю, что вел себя до того, как вспомнил, неправильно или некорректно.
— Ну, э-э… Тебе не стоит злиться, — я несколько нервным движением откинула распущенные волосы за спину, — ты ведь вспомнил, это хорошо, а твое поведение до момента, когда ты это вспомнил, нельзя целиком и полностью считать твоим, верно? Что-то еще?
Я чувствовала себя странно и глупо, пытаясь помочь ему разобраться в себе. Как большой ребенок, честное слово. Мыслит, как взрослый, а эмоционально на неудачи реагирует, как маленький, при этом почти полностью игнорируя успехи и сосредотачиваясь на ошибках. Но зато он уже начал говорить со мной об этом, да и эмоциональный ряд у него достаточно широким оказался, вплоть до любви к животным.
— Я долго не мог понять еще один ряд чувств, — пауза перед этими словами была настолько долгой, что я уже успела подумать, что Роман закончил изливать душу. Хорошо, что не отключила запись, — но вчера, классифицируя свои знания в психологии, я понял, что это. Стокгольмский синдром.
— Прости, что? — в изумлении приподняв бровь, я откинулась на спинку стула.
— Его подобие, — кивнул, подтверждая свои слова, лейтенант, — я испытываю болезненную психологическую привязанность к тебе.
— Ко мне? — еще больше удивившись, я отложила эклер, надкушенный только раз.
— Твои визиты — единственные источники положительных эмоций, — поставив локти на столешницу, он сделал то, чего я в его исполнении никогда не видела — закрыл лицо ладонями, — без тебя мне очень тоскливо.
— Ну, это же только пока ты учишься, — нервно сглотнув, я повертела в руках полупустую чашку, — скоро ты будешь со мной ходить на пары, познакомишься со многими замечательными людьми, узнаешь много интересного…
— Они не примут меня, — качнув головой, Коновалов вдруг встал, — я — не человек, и человеком никогда, скорее всего не стану, так что мне место в лаборатории.
— Стой, стой, куда ты? — я тоже вскочила, мужчина замер на полпути к выходу из кухни.
— Вернусь назад, — коротко ответил он, не оборачиваясь.
— Да что ты ночью пойдёшь, оставайся, — запротестовала я, делая к нему несколько шагов.
— Я хочу спать с тобой, — совсем тихо признался брюнет, опустив голову, — и мне лучше уйти, потому что иначе я любым способом проберусь к тебе.
— Но… — опешив, я чуть отступила. — Почему?
— Я хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке, — вот так вот, просто и без обиняков, здорово! — а еще ты очень красивая, когда спишь.
Приплыли… Ну ничего, будем решать проблемы по мере их поступления, я просто пока единственный человек, с которым он общается! Только пока!
— Так, ну посреди ночи ты точно никуда не пойдешь! — вздохнув, я ухватила его за запястье и потащила на второй этаж. — Выделю тебе край кровати, но, если будешь распускать руки, выгоню на пол, понятно?
— Так точно, — с армейскими нотками в голосе ответил Роман, я раздраженно поджала губы.
Это не то, что ему надо бы вспомнить. До армии нужно! Ну да ладно, он же это не контролирует.
Мою мягкотелость можно списать на то, что я не выспалась. Или на мою вину перед ним. Но гораздо честнее будет признаться, что мне нравится о нем заботиться, а еще он мне нравится. Личность Роман, конечно, не сформированная пока что до конца, но зато уже очень хорошая. И симпатичная, чего уж там таить.
========== Задание провалено ==========
Утром меня разбудил вой сирен за окном. Полицейские дроны носились по улицам, оглушительно вопя. Прекрасно. И что на этот раз стряслось?
