Но затем Томас обнял ее, и чем дольше держал ее в объятиях, тем больше понимал, что относится ко всей ситуации неправильно. Он решил понять, почему же Брина так занимала его мысли в юношеские годы. Тогда она не была настолько симпатичной. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не перешла в старшую школу.
Томас закончил застегивать ботинки и поднялся на ноги. До следующего полудня у него не было никаких планов, так что он решил, прежде чем уехать, разобраться в своих чувствах. Часть его была уверена, что Брина у него в долгу за все то время, когда он не давал воли своим рукам, хотя и мечтал прикоснуться к ней. Когда он хотел ласкать не только ее губы, а и прикоснуться губами к ее груди, погладить руками ее мягкие бедра.
Но если бы Томас был честен с собой до конца, то он бы признал, что его план не имеет никакого отношения к девочке из прошлого, а связан с женщиной, которая открыла ему дверь с полотенцем на голове, порозовевшая после душа, с сосками, проступившими сквозь ткань халата. Его куда больше влекло к женщине, покрасневшей, когда она наткнулась в его кармане на то, на что не рассчитывала, когда клала туда деньги, чем к Холли, которая, засовывая в его карман салфетку с телефонным номером, ясно дала понять, на что рассчитывает.
Вспоминая лицо Брины в тот момент, когда она засунула ему в карман руку, Томас улыбнулся. Хихикнув, он взял в углу лыжные палки, которые поставил туда накануне. Если Брина не будет осторожна, то в следующий раз, когда она его коснется, это уже не будет случайностью.
Последний день двухтысячного года был великолепен. Светило солнце, голубело почти безоблачное небо, а температура колебалась в районе нуля. Идеальная погода для катания на лыжах.
– Ты уверен, что я не упаду?
– Уверен. А если упадешь, я тебя поймаю.
Хоть Томас и знал, что делает, Брина чувствовала себя неуверенно. Несмотря на то что он помог ей выбрать одежду и инвентарь, подобрать нужной длины палки и лыжи, она по-прежнему боялась подъемника.
Очередь подвинулась вперед, и Брина, оттолкнувшись палками, направилась следом за Томасом. Перед тем как отправиться на подъемник, она успела получить лишь несколько базовых уроков.
– Может, сначала покатаемся на Бани Хилл?
– Бани Хилл для сосунков. Ты ведь не хочешь быть сосунком?
Вообще-то Брина ничего не имела против.
– В этом наряде я буду там на своем месте, – ответила она, имея в виду свой нелепый комбинезон со змейкой спереди и поясом. Он был зеленовато-голубого цвета, а на левой груди красовалось название бренда – «Патагония».
– Ты очень мило выглядишь, – сказал Томас, стараясь, чтобы это прозвучало искренне, но его улыбка выдала его с головой.
В отличие от Брины, он не выглядел нелепо. Одетый в черное, он был похож на одного из профессиональных лыжников из рекламы «Рэй-Бэн»[6].
– Ну, я не могу не думать о своей последней лыжной прогулке. О том, что снова упаду и сломаю ногу, только на этот раз, когда меня бросятся спасать симпатичные парни из лыжного патруля, я буду наряжена в костюм Пасхального Зайца. – Брина почесала нос рукой в перчатке. – Представляю, какой это будет отстой.
Томас посмотрел на нее сквозь солнцезащитные очки, через которые не было видно его глаз.
– Тогда выбрось это из головы.
Брина нахмурилась.
– Пф-ф, и как это я сама до этого не додумалась?
Очередь немного продвинулась, и Брина вспомнила инструкции о том, как забираться на подъемник. Нужно посмотреть назад, взяться за внешнюю перекладину и сесть, когда кресло подъедет к бедрам. Легко.
К ее удивлению и облегчению, с помощью Томаса это и правда оказалось легче, чем она думала. А вот оставаться на подъемнике было куда труднее. Ее ботинки и лыжи были такими тяжелыми и, казалось, тянули ее вниз, да и неудобный комбинезон не улучшал ситуацию.
Запаниковав, Брина схватилась за спинку кресла.
– Я соскальзываю.
Томас потянулся рукой вверх и опустил предохранительную планку. Брина устроила лыжи на нижней перекладине и расслабилась, пока подъемник ехал все выше и выше, над засыпанными снегом верхушками деревьев. Люди внизу были похожи на разноцветных муравьев, и только кабель между металлическими колесами нарушал тишину, наполняя скрежетом морозный воздух, пощипывавший щеки.
– А каким именно частным сыском ты занимаешься? – спросил Томас, прерывая молчание.
Брина посмотрела на него, на его темные волосы и черную куртку, контрастирующие с ясным голубым небом. Его щеки слегка порозовели. Солнце поблескивало, отражаясь в линзах очков и заставляя ее отвести взгляд и посмотреть на нижнюю губу Томаса.
– В основном розыском пропавших, – ответила она. – И иногда мошенничеством со страховкой.
– Как это?
