Полдневное солнце дрожа растеклось,И пламень был слизан голодной луною.Она, оголтелая, выползла вкось,До скул налакавшись зенитного зною.Себя всенебесной владычицей мня,Она завывала багровою пастью…В ту ночь подошло, чтоб ударить меня,Суровое, бронзоволикое счастье.1929<p>Ночь</p>Ночь нависает стынущей, стонущей,Натуго кутая темнотой.Ласковый облик, в истоме тонущий,Манит, обманывая тобой.Искрами злыми снега исколоты.Скрип и гуденье в себе таят.Даль недолетна. Лишь слышно: от холодаЗвезд голубые хрящи хрустят.27/XI 27<p>Звезда</p>Когда настанет мой черед,И кровь зеленая замрет,И затуманятся лучи —Я прочеркну себя в ночи.Спугнув молчанье сонных стран,Я кану в жадный океан.Он брызнет в небо и опятьСомкнется, новой жертвы ждать.О звездах память коротка:Лишь чья-то крестится рука,Да в небе след крутой дуги,Да на воде дрожат круги.А я, крутясь, прильну ко дну,Соленой смерти отхлебну.Но есть исход еще другой:Не хватит сил лететь дугой,Сорвусь и — оземь. В пышный снег.И там раздавит человек.Он не услышит тонкий стон,Как песнь мою не слышал он.Я кровь последнюю плеснуИ, почерневшая, усну.И не услышу ни толчков,Ни человечьих страшных слов.(А утром скажут про меня:— Откуда эта головня?)Но может быть еще одно(О, если б это суждено):Дрожать, сиять и петь всегдаТебя, тебя, моя звезда!29/XI 27<p>«Весна так чувственна…»</p>Весна так чувственна.Прикосновенье ветраТомит листву, и грешная дрожит.Не выдержит? И этой самой ночью…Пахучая испарина ползетИ обволакивает. МягкоКолышутся и ветви клена,И чьи-то волосы, и чей-то взгляд.Все — обреченное. И я обреченаПод кожу втягивать прохладную звезду,И душный пот земли, и желтый мир заката…Но по железу ерзнула пила,И кислое осело на зубах.1927, весна<p>Встреча</p>
