<p>Тревога</p>Мне слышится — кто-то у самого краяЗовет меня. Кто-то зовет, умирая,А кто — я не знаю, не знаю, кудаБежать мне, но с кем-то, но где-то беда,И надо туда, и скорее, скорее —Быть может, спасу, унесу, отогрею,Быть может, успею, а ноги дрожат,И сердце мертвеет, и ужасом сжатВесь мир, где недвижно стою, озираясь,И вслушиваюсь, и постигнуть стараюсь —Чей голос?.. И, сжата тревожной тоской,Сама призываю последний покой.Ноябрь 1971<p>«На миру, на юру…»</p>
И. Л.
На миру, на юруНеприютно мне и одиноко.Мне б забиться в нору,Затаиться далеко-далеко.Чтоб никто, никогда,Ни за что, никуда, ниоткуда.Лишь корма, и вода.И созвездий полночное чудо.Только плеск за бортом —Равнозвучное напоминаньеВсе о том да о том,Что забрезжило в юности ранней,А потом за бортомПотерялось в ненастном тумане.30 ноября 1971<p>«Сказать бы, слов своих не слыша…»</p>Сказать бы, слов своих не слыша,Дыханья, дуновенья тише,Беззвучно, как дымок над крышейИль тень его (по снегу теньСкользит, но спящий снег не будит),Сказать тебе, что счастье — будет,Сказать в безмолвствующий день.Декабрь 1971<p>Летень</p>Повеял летний ветерок;Не дуновенье — легкий вздох,Блаженный вздох отдохновенья.Вздохнул и лег вдали дорогНа травы, на древесный мохИ вновь повеет на мгновенье.Не слишком наша речь бедна,В ней все имеет имена,Да не одно: и «лед» и «ледень»,А ветерок, что в летний часДыханьем юга нежит нас,Когда-то назывался «летень».Декабрь 1971<p>Превращения</p>1Поутру нынешней весной,С окна отдернув занавески,Я ахнула: передо мнойТолпятся в двухсотлетием блеске —В кудрявых белых париках,В зеленых шелковых камзолахВельможи… (Заблудясь в веках,Искали, видно, дней веселыхИ не туда пришли впотьмах.)Им что ни скажешь — все не то,И я поэтому молчала.Хоть не узнал бы их никто!Роскошество их обличало —Их пудреные парики,Темно-зеленые камзолы,Всему на свете вопреки,Как возле царского престола,Красуются перед окном,И думать ни о чем иномЯ не могу. На миг забуду,И снова погляжу в окно,И снова изумляюсь чуду,Но вот в окне уже темно.2В новолунье, в полнолуньеПравит миром ночь-колдунья.Утром все в окне иное,Нет чудес вчерашних там,Но распахнут предо мноюМонастырский древний храм,Не разбитый, не спаленный.На стене густо-зеленойМутно-белых свеч ряды.(Чье раденье? Чьи труды?)Отступаю в тайном страхе —За окном стоят монахи.Видно, служба отошла:Ни одной свечи зажженной,Не звонят колокола,Слышен шепот приглушенный:«Вседержителю хвала».3
