Ты сладко спишь. Сквозь темные ресницы,Почти не означая ничего,Трепещущие слабые зарницыСознания коснулись твоего.Ревет гроза, и молнии толпятся,Толкаются локтями в тесноте,А звуки грома рвутся и дробятся,И катятся шарами в темноте.О, эти вспышки зыбкие ночныеНад чернотой притихнувшей землиИ эта грома стереофония —То сбоку он, то сзади, то вдали!Но месяц вновь поблескивает дужкой.Высь постепенно стала голубой.И молнии уходят друг за дружкой,Ворчащий гром уводят за собой.Ты в сад с терраски отворяешь двери,Ты поднимаешь чистые глазаИ говоришь с улыбкою, не веря:— А что, была действительно гроза?..Но целый день потрескивают травы —Так наэлектризованы они.И долго тянет влагой от дубравы,И дальних гроз мерещатся огни.<p>КОКТЕБЕЛЬ</p>Сухой, нетрудный зной стенного Крыма,Стрекочущая тишь.Дуга прибоя вычерчена криво,Коль сверху поглядишь.Трещали вновь цикады, как лягушки,Спускалась тьма, и в нейПривычно море било, как из пушки,Внизу, среди камней.Вот все заснуло. Ночь текла глухая,И кто-то ночью тойСтупал едва, но галька, громыхая,Сдвигалась под ногой.И женщина, склонившись на перила,Во мраке скрыв черты,Неясной белой птицею парилаСредь крымской черноты.<p>ПОСЛАНИЕ</p>Александра ОсиповнаСмирнова-Россет!Дождик. Дело к осени.И я Вам сосед.Мне до Вас, наверное,Меньше двух верст.Струй шуршанье мерное.Путь весьма прост.От дождя муторно.Льет и льет с верхов.Около полутораМне до Вас веков.Так. И тем не менее,Ежась наверху,Смотрит вдаль имение,За Москву-реку.Ветер вдоль цоколяКинул листьев горсть.Где тут след Гоголя,Что был Ваш гость?<p>ЖЕНЫ ПОЭТОВ</p>В прошлое взглядом пройдуся,Где мы бывали стократ.Галя, Лариса и Дуся —Жены поэтов стоят.У освещенного входаСнежный взвивается прах.Сколько, однако, народа,Шума на тех вечерах!..Как они гордо встречалиС невозмутимостью всейРадости или печалиИх беспокойных мужей.На слово, право, поверьте:С ними, а часто одни,Все-таки в той круговертиСчастливы были они.Послевоенные годы.Слабо устроенный быт.То ли от вьюжной погоды,То ли от строчек знобит.<p>«Задумчивая речь…»</p>Задумчивая речь,Исполненная смысла.Покатость этих плеч,Что не для коромысла.Но смело шла на бойПод смертный стон металла,Бралась за труд любой,И сил у ней хватало.Желал ей жизни ты,Большой и интересной,И долгой красоты,Душевной и телесной.<p>«Лицо пристроила в ладони…»</p>Лицо пристроила в ладони,Поплакала и поднялась.И оказалась в новой зоне,С былой утратившая связь.Лишь в зеркале — в том свете дальнем,В том обрамлении волос, —Лицо, промытое страданьем,Слегка распухшее от слез.<p>ЖЕНЩИНА</p>
