Голос Юджина. Я напрягаю мышцы шеи, но успеваю лишь заметить, как он пропадает из поля моего зрения, проходя коридором, образованным каменной стеной слева и стеклянной справа. Дешевый прием. Выдает неуверенность в своей способности нагнать на меня страху без дополнительных трюков. Но это некстати. Неуверенность зачастую переходит в агрессию.
– Что ж, пусть будет Кеплер. Эта фамилия ничем не хуже других.
– Где Койл?
– Не скажу.
– Не скажете?
– Вам нужен Койл, мне нужна свобода. Такова ситуация, и в ней пока ничего не меняется.
– Вы недооцениваете свою важность для нас, Кеплер. – Вот он снова стал виден, как оса, кружащая над своей будущей жертвой. – Благополучие Койла нас очень беспокоит, естественно, очень беспокоит, и мы готовы сделать все, чтобы обеспечить его безопасность. Но вы для нас представляете даже бо́льшую ценность, что он должен был бы вам объяснить, если бы вы дали себе труд побеседовать с ним.
– Мы с ним разговаривали, – ответила я, пытаясь пожать плечами, сдавленными веревками. – Мы беседовали о жизни, любви, оружии и Галилео.
Кресло, в котором я сидела, было прикреплено к полу, но скрипнуло, стоило мне с усилием надавить на него.
– В чем причина такого интереса к Галилео?
– Если я расскажу, вы дадите мне стакан воды?
Юджин колебался. Каждый, кто ведет переговоры, должен понимать, что, даже собрав на руках все козыри, их надо пускать в ход, чтобы оставаться в игре.
– Мы не испытываем желания причинять хозяину вашего тела излишние страдания.
– Насколько я понимаю, ваше определение понятия «излишние» расходится с моим?
Легкий вздох. Бедный Юджин был похож сейчас на высокопоставленного менеджера, на котором лежит огромная ответственность. Интересно, у него повышается давление, болят плечи?
– Где Натан?
– Прикован к отопительной батарее с кляпом во рту, – ответила я. – Почему умерла Жозефина?
– Вас, кажется, очень волнует ваша бывшая хозяйка?
– У нас с ней был договор.
– И все же вы позволите причинить вред телу, в котором находитесь сейчас?
– Я ничего никому не позволяю, – отозвалась я. – Вы сами принимаете решения и действуете соответственно. Повлиять на них не в моей власти. Чтобы жить, мне необходимо тело. Я умру, если умрет его настоящий владелец. Так что давайте не осложнять моралью вопросы простой биологии.
– Где Натан?
– Видите, мы могли бы с вами помочь друг другу.
Юджин прекратил кружение и повернулся ко мне лицом. Он показал мне карту памяти в форме пингвина, которую я положила в карман Элис.
– Что это такое?
– Автобиография.
– Вероятно, компьютерный вирус? Или же… что-то более сложное? Вы сами составили программу или попросили помочь друга?
– Я – призрак. Всем известно, что мы позорно невежественны.
– Стало быть, у вас есть друзья.
– Или друзья друзей. Порой в таких вещах начинаешь путаться сама.
– Кажется, вам нравится компания.
– Нравится. Коллекционировать людей легче, чем неодушевленные предметы. Кстати, вы проверялись на предмет изнасилования? – обратилась я к Элис, которая остановилась у угла клетки.
Она поджала губы, но выражение ее лица осталось прежним.
– Разумеется, проверялись. Но поверьте, моя сдержанность не вызвана недостатками вашего тела. Просто секс в сложившейся ситуации стал бы непростительной потерей времени.
– Кеплер! – Резкий оклик Юджина заставил меня вновь переключить все внимание на него. Он поднял флешку так, чтобы я могла лучше видеть ее, а потом положил на пол и с силой вдавил каблук в это изделие из кремния и резины. – Вы непременно скажете, где Натан. У вас нет другого выхода.
Когда он приподнял ногу, я чуть склонила голову набок и увидела расплющенное электронное устройство, которое было едва ли не шедевром в исполнении Сперматозавра.
– Могу рассказать вам о временах, когда встречалась с Кеннеди, – предложила я. – Или о тридцати секундах, проведенных в роли Черчилля. Позвольте поделиться с вами историями о богатых, знаменитых, но уже умерших. Или вы хотите узнать, каково было чувствовать –
– Вы утверждаете, что вам не безразличны судьбы хозяев ваших тел, и в то же время позволите причинить боль плоти, в которую облечены сейчас?
