Ребята кричали наперебой, а Дзамболат смотрел не мйгая на них, не отрицая и не подтверждая ничьей правоты. Они сидели на берегу речки, подле костра.
Дзамболат, подкинув веток в костер, тихо произнес:
— Разлука, говоришь? Она как ветерок: может и погасить огонь, а может и разжечь его.
— Значит, прав я: любовь губит измена! — заявил кто-то из ребят.
И опять старец не согласился:
— Смотря какое яблочко на стороне тебе досталось: кислое заставит вспомнить о том, что осталось дома, вкус которого тебе уже известен…
— Смерть! — выпалил Тузар. — Она уничтожает любовь.
— Смерть?! — возмутился Дзамболат. — Человек теряет любимую, но любовь всегда остается с ним…
Никто правильно не мог ответить на загадку Дзамболата. Костер догорал. Они уже стали подозревать, что старец и сам не знает, что приводит к гибели любовь, когда он наконец заговорил:
— Я вам поведаю легенду о двух влюбленных, которую я слышал от своего деда… Она была красавицей, каких еще не видела Осетия. Ее щекам отдала свой цвет утренняя зорька. Ночь подарила ей брови. Небо вложило в ее глаза синь. Розы отдали краску ее алым губам. Кипарис завидовал ее тонкому стану… Это была красавица из красавиц — вам таких не видать. Лучшие сочинители посвящали ей песни. А рядом по соседству жил он, джигит. Сильный, ловкий, отважный. Он был достоин красавицы. И судьба свела их. Они были под стать друг другу, и народ радовался, глядя на них. Даже злые люди не завидовали, а желали им счастья. Погибни он — умерла бы и она. Не станет ее — он вонзит в свою грудь кинжал. Вот какой была эта любовь.
Как-то ночь застала их в пещере. Девушка была счастлива, чувствуя дыхание любимого. Он боялся притронуться к ней, так трепетало его сердце. Уже одно то, что они были рядом, делало их счастливыми. Но вдруг раздался страшный грохот: шквал камней обрушился на ущелье, завалил вход в пещеру. Они не испугались. Они даже обрадовались, ведь теперь ничто их не разлучит.
Сколько дней и ночей провели они в каменной могиле, не знаю, да и они сами вряд ли считали те дни. Лаская любимого, времени не замечаешь. Но наступил тот день, когда голод напомнил им о себе. Чтоб убежать от голода и жажды, влюбленные бросались в объятия друг друга. И еще один день, и еще одна ночь промелькнули незаметно. Но голод с новой силой напомнил о себе. И влюбленные забыли друг о друге. Теперь все их мысли были об еде. Они бродили по пещере, отыскивая хоть какую-нибудь траву, и набрасывались на нее. Потом и травы не стало. Муки становились все нестерпимее. И наступил тот день, когда он возненавидел ее…
И опять раздался грозный гул. Новый обвал унес в низину груду камней, заваливших вход…
Пленники оказались на свободе. Они вышли из пещеры на солнечный свет. Присмотревшись к ним, застыли люди. Никто не узнавал влюбленных. Тех, кто вошел в несчастливую ночь в пещеру, не стало. Вышли из нее совсем другие парень и девушка. Они медленно продвигались по аулу — и люди встречали их, потупив взор, как в день траура. Это и был траур, траур по умершей любви…
Дзамболат помолчал, думая о своем, затем хмуро посмотрел на окружившую его молодежь:
— А вы говорите: страшны разлука, смерть… Не это самое ужасное. Страшно, когда он и она рядом, а любовь не сумели сохранить… Часто это бывает, очень часто… И жаль… — Он вдруг посмотрел прямо в глаза Агубе. — Утрата любви начинается с мелочи, с неприметной трещины. Тот, кто вовремя не заметит ее, даст ей возможность расширяться с каждым днем… Ой как важно вовремя спохватиться…
Агубе вспыхнул. Ему казалось, что он умеет себя держать в руках, что ни видом своим, ни поведением не выдаст он боли душевной. А Дзамболат, оказывается, увидел, почувствовал, что неладно у них с Зиной, и завел разговор о любви. Прав старик, прав… Трещину сразу надо замазывать. В конце концов, причина ссоры не столь серьезна, чтобы могла погубить их любовь. Он сейчас пойдет домой, подойдет к Зине, за столом проверяющей тетрадки, и, ни слова не говоря, обнимет ее, шепнет в ухо:
— Прости, любовь моя…
И все будет хорошо, ведь они любят друг друга. А это такое счастье, которое не каждому дается…
Причуды капризной весны вызвали беспокойство у горцев. Известно: поздняя весна — плохой урожай. Поздно ночью Тотырбек возвратился из Алагира, куда его вызвали нарочным. Утром Тотырбек заговорил с отцом о переселении.
— А наши родители? — возразил Иналык. — Они останутся лежать здесь, в этой каменной, данной нам богом земле? Некому будет приглядеть за их могилами.
— Будем приезжать, — сказал Тотырбек.
— Три года как перебрались в долину Кайтазовы, а сколько раз ты видел их здесь? — спросил отец. — Можно наведываться — это только слова. Забот и там много, заставят забыть и святой долг. — И решительно подвел итог: — Кому-то надо и в горах оставаться. Я из этих. Здесь хочу умереть. А ты… ты сам решай…
