Вот Тотырбек — тот умеет внушать, говорить так, что веришь ему. Когда он, седобородый, строгий, подымается над столом и с рогом в руках провозглашает тост: «Баркад! За изобилие материальных и духовных благ в этом доме! И не только в этом. За баркад в каждой семье, потому что, если в одном доме будет все, а у соседей — нужда, то какое это счастье? И не пахнет им. Пусть же будет баркад в каждом доме, в каждой семье! Тогда и у меня будет баркад!» — ловишь каждое его слово и замечаешь, что у людей на душе светлеет.
Руслан гордился своим дядей, но видел, что к нему самому, Руслану, так не прислушиваются. Не внушают доверия ни вид его, ни худая слава чудака. Поэтому лучше молчать. Каждый человек рано или поздно познает истину. Своим умом. И, придя к ней сквозь боль и страдания, путем долгих размышлений и колебаний, — не сомневается в ее верности и точности, ибо сам «допер», а это всегда важно. Пусть же и Сослан сам отыщет свою истину… Руслан шел к своей многие годы…
— Ты, Сослан, не знаешь, как началась моя самостоятельная жизнь. Узнав — поймешь ли?
Мне было четырнадцать, и я знал гораздо меньше, чем ты, Сослан, в эти годы. Я и не подозревал о многом из того, что тебе преподнесли на блюдечке в школе. Но я могу утверждать, что был мудрее тебя, ибо мудрость не в знаниях. Мудрость — в принятии жизни, в восприятии ее законов. Тех, что устраивают тебя, и тех, что не по душе тебе. Ты же, Сослан, создал свое представление о жизни и не желаешь принимать ее неправильности.
Сослан поднялся. Руслан наклонился над хурджином, протянул ему три кругляша осетинского сыра:
— Отдашь матери.
— Зачем? — резко запротестовал тот.
Сослан был уже у порога, когда дверь вдруг распахнулась и вошел Майрам. Увидев брата, он с укором бросил ему:
— Вот ты где! А я весь город объездил. Был и у нее.
— Напрасно! — гневно закричал Сослан.
— И она призналась, что вы поссорились, — Майрам обратился за подмогой: — Дядя Руслан, скажите же ему, что без ссор не бывает.
— Зачем меня успокаивать? — развел руками Сослан. — Зря стараешься. Я знаю то, что давно могло стать истиной для всех. Раскрыть эту тайну?
Майрам покосился на брата.
— Раскрою! — Сослана понесло точно в скачках. — Знайте же, что людям известна только одна любовь — несчастная! Хотите возразить? — он поочередно посмотрел на Руслана и Майрама. — Напрасно. Послушайте рассказы друзей, папаш, мамаш, бабулек, полистайте романы, вспомните фильмы — и убедитесь: везде любовь — страдание, любовь — разлука, любовь — отчаяние. А нет любви — счастья, нет! Ну? Возражайте. Приводите факты. Напоминайте. Доказывайте обратное… Молчите? Не ройтесь в памяти — ничего не отыщете. Любовь тогда становится любовью, когда человек теряет возможность соединиться с любимым. Любые причины годятся. Исчезнет причина — смоется и любовь! Когда люди рядом, когда им ничего не мешает быть друг с другом, — они порой и не задумываются над тем, что это за штука — любовь. Великое вечное чувство? Нет! Ему достаточно всего по нескольку минут в сутки обладать любимым, его душой, и — вся любовь!
Руслан поморщился. Ершистый ты, Сослан, и вечный путаник. Как ты внешне похож на Майрама, но какие вы… неродственные. И жизнь у вас по-разному складывается. Майрам ходит по земле, не задумываясь, куда и как поставить ногу, мол, везде я дома, везде меня примут. Радуется каждой минуте жизни. И друзей вокруг дего полный рой. Любо смотреть, как он ведет машину.
Сам Руслан когда-то был шофером, знает, как нелегок хлеб таксиста, — но по Майраму этого не скажешь. Упивается он скоростью, гонит «Волгу» на пределе. Руслан по себе знает, что многих шоферов больше всего раздражает черепашья скорость машин, им ближе вихрь опасных поворотов и частое мельканье встречных автобусов и самосвалов. Жалобный, предостерегающий визг тормозов для Майрама — сладкая мелодия, но легкое убаюкивающее покачивание на мягких сиденьях порой лишает его ощущения опасности. Он может, правда, ловко увернуться от, казалось бы, неизбежного удара лоб в лоб с грозным и неповоротливым, заполнившим всю трассу красавцем «Икарусом», а в деревенской глуши, на пустынной улице, где и набрать-то скорость невозможно, наткнется на телефонный столб. Да-да, и так с ним случалось. Майрам убежден, что все законы и правила дорожного движения, устанавливаемые государством, совершенно правильны и нужна еще большая строгость. Но сам он внутренне считает, что его они не касаются, и он не признает никаких ограничений скорости для своей «крошки». Это ему не мешает грозно прикрикивать на владельцев личных машин, осмелившихся на свободной трассе превысить положенную скорость. Обгоняя их, Майрам показывает им кулак, бросает в окошко обидные фразы и потом еще долго дает волю своему гневу и возмущению.
Если Майрам легкомыслен, то Сослан — человек других качеств. Все чего-то ищет. И с людьми не ладит. Характер у него дурной, вспыльчивый. Что же мучает его? Чтоб быть настолько несчастным, нужна веская причина…
