Вьетнамская чета смеялась, плакала, обнимала своего внука, непрерывно бормоча что-то по-вьетнамски. Потом Чак, показывая свои изуродованные артритом руки и робко улыбаясь, попросил:
- Помогите мне. Пожалуйста.
У Алана в дальнем уголке мозга вновь прозвенел звонок тревоги. Разве Эксфорд не предупреждал его, что использование целительной силы разрушает его мозг? Но он превосходно чувствует себя!
- Конечно, я помогу вам, - ответил он Чаку. Это было то малое, что он мог сделать для человека, который предоставил ему убежище. Алан взял в свои руки его искалеченные пальцы и стал ждать - но на этот раз ничего не произошло.
- Час исцеления миновал, - с грустью сказал он Чаку.
Вьетнамец улыбнулся и поклонился.
- Он еще вернется. Да, вернется вновь. Я могу подождать.
- Мне кажется, я стал страдать от клаустрофобии, - сказал Алан Сильвии.
Накануне он провел бессонную ночь и был рад услышать утром ее голос по телефону. Но говорить по телефону - это было так мало, в то время как ему хотелось быть рядом с ней. Маленькая квартирка, в которой он ночевал, располагалась в юго-восточном крыле здания. Очевидно, она была очень удобной и теплой зимой, но летом солнце заглядывало в окна уже в 6.00 часов утра, и температура воздуха в ней поднималась до весьма высокой отметки.
Хай в национальном костюме - классической широкой белой блузе и в просторных черных штанах суетилась на кухне, в то время как ее внук жевал крекеры. Они не страдали от жары, так как давно к ней привыкли.
- Я уже так давно нахожусь в заключении - сперва в злополучной клинике Фонда, а теперь в этой квартирке, где так тесно, что все время с кем-нибудь сталкиваешься!
- Ты обещал побыть в ней еще сутки.
- И я выполню обещание, - сказал он, глядя на часы. Они показывали 9.00. - Примерно через двенадцать часов я уйду отсюда. Мне наплевать, кто бы там ни искал меня - Мак-Криди или же мафия, - я все равно уйду.
- Не думаю, что сенатору сейчас до тебя - он находится в коме в боксе Пресвитерианской больницы штата Колумбии.
- Не может быть!
- Чистая правда! Ты удивлен?
- А почему я не должен удивляться?
- Но ведь вчера вечером ты сам говорил мне, что во время твоей попытки излечить его у сенатора начались конвульсии? Как ты это назвал миастенический криз?
Алан порылся в своей памяти. Воспоминания восстанавливались медленно, словно изображение в испорченном телевизоре.
- Ах да, верно. Мы что-нибудь еще о нем говорили?
- Нет. Только то, что он находится в критическом состоянии.
"Не я ли этому виной?" - подумал Алан, попрощавшись с Сильвией.
Хотел ли он нанести вред сенатору? Может быть, это было побочное действие силы Дат-тай-вао, которая на этот раз обострила болезнь вместо того, чтобы вылечить ее? Или, может быть, Мак-Криди сам довел себя до такого состояния с наступлением кризиса?
К чему обманывать себя? Он ведь почувствовал в руках какое-то странное ощущение перед тем, как Мак-Криди упал в обморок. Это не было то обычное и приятное ощущение эйфории, испытываемое им раньше, - нечто совсем другое. Он ли был тому причиной, или сама таинственная сила вызвала это странное состояние?
Алан не знал этого. Неопределенность тревожила его.
Он уселся в кресло, почувствовав, как что-то зашуршало у него в кармане, вытащил пустую пачку сигарет "Кэмел", которую подарил ему мистер К. Улыбнувшись, он положил ее на стол. Мистер К. ... Интересно, бросил ли он курить?
В дверях щелкнул замок, и в квартиру вошел Чак, одетый в синюю рабочую рубаху и комбинезон из хлопчатобумажной ткани. Поклонившись Алану, он обнял жену. Хай приготовила чай. Алан принял чашку с улыбкой, хотя и-выпил до этого уже три такие чашки.
Он с удивлением наблюдал, как Чак ловко прикуривает сигарету своими искалеченными руками. Алан пытался было завязать разговор о погоде, как вдруг услышал гул множества голосов в коридоре. Ему хотелось спросил Чака, что все это значит, но в этот момент вьетнамец хлопнул ладонью по столу и сказал:
- Ну вот и пришло время!
- Время для чего?
- Время Дат-тай-вао. - Он протянул свои ладони к Алану. - Пожалуйста!
Наступил ли "Час целительной силы"? И если "да", то каким образом об этом узнал Чак?
Алан пожал плечами. Узнать это можно было только одним способом.
Он взял искалеченные пальцы и крепко сжал их.
И вот "оно", опять... Неописуемо приятное ощущение. Сегодня Алан почувствовал в прикосновении какое-то особенное наслаждение. Может быть, потому, что Чак принимал существование целительной силы и результат ее действия как нечто само собой разумеющееся. При этом не было ни сомнений, которые нужно преодолевать, ни предубеждений, с которыми нужно бороться, ни необходимости маскировать силу - было одно лишь понимание. А может быть, потому что Дат-тай-вао снова вернулась к народу, который лучше всего был знаком с нею и больше всего почитал. В каком-то смысле она вернулась домой.
Чак поднес к глазам свои исцеленные руки и пошевелил тонкими прямыми пальцами. Слезы потекли по его щекам. Не в силах сказать ни слова, он только благодарно кивал Алану, а тот положил ладонь на плечо старика.
