Появилась Крылышко Бабочки с простым угощением: свежим хлебом, сливочным маслом, джемом, нарезанной тонкими ломтиками холодной говядиной и любимым десертом Александра – заварным кремом, посыпанным мускатным орехом. Нелл усадила мужчин за стол и сама заварила чай, продолжая поддерживать беседу.
– Ну, как тебе медицина? – спросил Ли.
– Как я и мечтала.
– Трудно дается, да?
– Только не мне. Правда, мне как-то удалось поладить с преподавателями. А другим студенткам приходится тяжелее, ведь они не привыкли общаться с мужчинами. Бедняжек легко довести до слез, которые мужчины презирают, и потом, все наши студентки прекрасно понимают: на экзаменах их заваливают только потому, что они женщины. Так что на каждом курсе они сидят по два года. Некоторые и по три. Но не сдаются.
– А тебя кто-нибудь заваливал, Нелл? – спросил Александр.
Нелл презрительно вскинула голову:
– Никто бы не посмел! Я вторая Грейс Робинсон, которая закончила учебу в 1893 году, не провалив ни единого экзамена. Ей должны были дать диплом с отличием, но не дали. Понимаете, в школах девочки не изучают ни химию, ни физику, ни даже математику. Поэтому в университете им приходится начинать с нуля, а преподаватели не удосуживаются объяснять им азы. А я дипломированный инженер. Так что мне легче, чем всем остальным. – Она усмехнулась. – Преподаватели терпеть не могут, когда их уличают в невежестве, особенно если это делает женщина. И потому меня стараются не задевать.
– А с другими студентками ты дружишь? – спросил Ли.
– Да, хотя и не ожидала. Я натаскиваю их по естественным наукам и математике, но некоторые никак не могут наверстать упущенное.
Александр помешал чай, постучал ложечкой о край чашки и отложил на блюдце.
– Расскажи про Анну, Нелл.
– Она деградирует еще быстрее, чем прежде, папа. Да ты и сам все видел. Мисс Харботтл говорила, что у нее начались приступы эпилепсии?
– Да.
– Ей уже недолго осталось, папа.
– Этого я ждал и боялся. Особенно когда не дождался от мисс Харботтл планов на будущее.
– Мы держим ее в тепле и оберегаем от сквозняков, заставляем ходить, но двигаться она не желает. Возможно, ее убьют припадки, повторяющиеся один за другим до полного изнеможения, но скорее всего она простудится и умрет от пневмонии. Когда кто-нибудь из наших нянь простужается, мы даем больной отпуск, но Анна все равно успевает заразиться – от тех, кто еще не подозревает, что болен. Честно говоря, странно, что она до сих пор жива. Знаешь, папа, все в доме любят ее.
– Очень рад слышать. Тем более при такой неблагодарной и тяжелой работе.
– Прирожденной сиделке или медсестре даже самая неблагодарная работа в радость, папа. Мы удачно выбрали помощниц.
– А какая смерть легче? – вдруг спросил Александр. – От пневмонии или от эпилепсии?
– От эпилепсии, при которой пациент теряет сознание при первом приступе и в себя уже не приходит. Смотреть на это страшно, но он не страдает. Пневмония гораздо хуже – боли слишком сильны.
Повисло молчание. Александр задумчиво пил чай, Нелл вертела в руках вилку, а Ли страстно желал оказаться где угодно, только не здесь.
– Мама бывает здесь? – спросил Александр.
– Я ей запретила. Это бесполезно: Анна ее все равно не узнает, а смотреть на нее… папа, это все равно что заглядывать в глаза животному, которое предчувствует близкую смерть. Не могу себе представить, как ей тоскливо и страшно.
Ли принялся за свой десерт – все было лучше, чем бездействовать; в эту минуту он не отказался бы даже от опилок.
– А парень у тебя есть, Нелл? – небрежно спросил он.
Она заморгала, а потом ответила ему благодарным взглядом.
– Понимаешь, у меня нет ни минуты свободной. Медицина дается мне не так легко, как инженерное дело.
– Смотри, останешься старой девой.
– Похоже на то. – Нелл вздохнула, и на ее решительном лице застыло непривычно задумчивое выражение. – Несколько лет назад я познакомилась с одним человеком, который мне понравился. Но я в то время была слишком мала, а он оказался порядочным и не воспользовался моей неопытностью. И наши пути разошлись.
– Он инженер? – спросил Ли.
Она расхохоталась:
– Еще чего!
– Тогда кто же он?
– А это, – ответила Нелл, – мой секрет.
Стоял ноябрь, время цикад; даже пыхтение паровоза и перестук колес не заглушали пронзительные трели в буше, подступающем к самим колеям. Лето выдалось жарким и на побережье, и вдали от него, на севере начался сезон муссонных дождей.
Всю дорогу из Сиднея в Литгоу Александр нервничал и расслабился, только когда вагон прицепили к кинросскому поезду, который ходил до Литгоу и обратно четыре раза в неделю. Ли не подозревал, что Александр, видя, как нехотя он возвращается домой, уже приготовился выслушать от него краткое извинение и известие об отъезде в Персию. Но когда Ли послушно сел в поезд, Александр слегка воспрянул духом.
