− Да, и еще как! Моя машина в полукилометре отсюда, стоит на опушке леса вся в воде!
− А сами вы откуда?
Мгновение промедления, а потом быстрый ответ:
− Из Менкара.
Я все еще колебалась, когда услышала от него фразу, которая окончательно убила все мои сомнения:
− Долг каждого христианина помогать людям. И ты, как давняя прихожанка Церкви Святой Ирены, должна об этом знать.
Я открыла дверь. Кряхтя и переваливаясь, незнакомец шагнул за порог. И вместе с ним в мой дом пришел необъяснимый страх.
Это был мужчина тридцати − тридцати пяти лет, одетый в строгий костюм, который под дождем промок настолько, что угадать его цвет не представлялось возможным. На голове его мокла черная шляпа. Как сейчас помню, она была с сильно загнутыми вверх полями. Капли дождя стекали с нее. Рука его легла на дверной косяк, и я обратила внимание на его пальцы, бледная кожа которых просвечивалась. В следующую секунду он стал ими настойчиво и резко барабанить по косяку, выстукивая монотонный ритм.
− Добрый вечер, мисс Мона.
Гость снял шляпу и улыбнулся. Длинные черные волосы рассыпались по его плечам. С бледного лица потекли быстрые струйки, огибая маленький шрам на подбородке.
− А мы не могли встречаться где-то раньше? − змеиные глаза впились в меня мертвой хваткой.
Я отступила назад. Где-то в голове мелькнула мысль о том, что мое гостеприимство может стать роковым.
− Не знаю, если только в церкви. − Я остановилась в двух шагах от окна. − Но я не помню.
Продолжая проигрывать в голове пути своего спасения, я понимала, что в моем случае бегство через это самое окно будет не худшим вариантом. Он сразу догадался, что меня переполняет страх. Сделать это было не трудно − один взгляд на прорисованное тревогой выражение моего лица, и все было понятно.
− А вот я прекрасно помню твои удивительные зеленые глаза. − Незнакомец щурился, продолжая осматривать меня с головы до ног. Его взгляд был слишком откровенным и смущал меня. − Как цвет морской волны на срезе. − На миг он задумался, и я успела бросить еще один взгляд на спасительное окно. − Интересно получается, я всю жизнь мечтал стать смотрителем маяка и наблюдать за такими волнами. А что я получил теперь?
С ночного гостя продолжала стекать вода. На полу уже скопилась целая лужа, и теперь его ботинки топтались в ней. Он вытер лицо носовым платком и посмотрел на них.
− Черт, извини, я просто не рассчитал…
− Да ничего страшного, я все уберу. Вы проходите на кухню. Чаю хотите? − я жестом пригласила его следовать за мной.
− Не откажусь.
Он шел, на полу оставались мокрые следы от его тяжелых ботинок. Маленькие лужицы приобретали форму их протекторов, и тут же разливались в разные стороны, отбрасывая тени в слабом свете.
− Еще раз извини, − натянутая улыбка разлепила его тонкие губы. − Мне бы только позвонить жене, сообщить, что я застрял здесь. Если можно. − сказал он, и мне показалось, что вот-вот, и он мне поклонится.
Несмотря на всю показную вежливость, взгляд его оставался холодным, как лед. Как и его руки, от которых исходил не то пар, не то дым.
Я поставила на стол чайник и чашки. Налила крепкий чай. Чашку он сам пододвинул к себе, как только я наполнила ее до краев. Но пить не стал. Стал дуть на воду и продолжал говорить раздумчиво и с расстановкой:
− Здесь хорошие места, красивые. Особенно хорошо здесь летом, ты не находишь? Вся эта буйная растительность, густые леса делают воздух чистым, а прохлада поутру просто незабываема. Я вам завидую. − Пальцы его с настойчивостью кататоника продолжали отстукивать прежний ритм, теперь уже по полированной глади стола, за который он сел.
Я посмотрела в окно.
Дождь не прекращался. В такую погоду создавалось впечатление, что за окном не начало лета, а поздняя осень. Разве что зеленая листва выдавала настоящее время года.
− А что с вашей машиной?
− Забуксовала и заглохла на опушке леса. Я ехал по проселочной дороге и, когда увидел сгущающиеся тучи, понадеялся выскочить на шоссе до того, как начнется дождь. Но человек надеется и предполагает, а Господь Бог, как известно, располагает… Никто же не знал, что будет настоящий разгул стихии!
− Дождь всем испортил планы.
− Да, но меня это не касается! Дождь привел меня к тебе, Мелисса. Именно тебя я так долго искал. − Он натужно выдохнул, и сердце мое обмерло.
− Ведь на самом деле я здесь не для того, чтобы позвонить жене, которой у меня никогда не было. − Он процедил сквозь зубы не то молитву, не то скороговорку, так тихо, что я не расслышала слов. В тот же миг мне показалось, что из уголков его рта, как и от рук, исходит серый дым.
− Что? − невольно вздрогнув, я опрокинула чашку. Прежде, чем до меня дошел смысл его слов, он успел коснуться моего запястья. От прикосновения меня бросило в дрожь, и виной этой дрожи была не внезапность его руки, а холод, что источала его бледная плоть.
Будто прикосновение покойника.
Особенно дерзким холод был на кончиках его пальцев, которые он сцепил друг с другом, зажав мое запястье в замок.
− Где церковник? − незнакомец с такой силой сжал мою руку, что я прикусила язык, почему-то боясь закричать.
