Барни тут же сказал, что согласен, хотя, как показалось Карен, он был чем-то смущен. Он избегал ее взгляда – она глубже села в кресло и ушла в себя, решив, что ей уже все равно, где он был последние недели и с кем. Сейчас она не могла ему сказать (ведь за последнее время они и без того пережили достаточно горя), но так уж вышло, что обстоятельства разделили их – пропасть между ними стала шире и глубже, чем он думал. Она понимала – винить его за то, что случилось, глупо, но когда он дотрагивался до нее, ей становилось ясно – отныне они уже никогда не смогут принадлежать друг другу.
Когда они подъехали к дому, она увидела, что дезактивационная команда, как назвал ее Гэрсон, заканчивала очистку гаража. Сейчас, днем, люди в белых комбинезонах и капюшонах выглядели уже не так зловеще, как тем вечером (неужели с тех пор прошла только неделя?), когда она впервые разглядела их через сетчатую дверь и едва не рухнула в обморок от страха. Люди в белом собирали свои причиндалы – «инструменты», как назвал их Гэрсон, – когда они выбрались из машины и двинулись по подъездной дорожке к дому. Поначалу она держалась сзади, не веря своим глазам. Люди, которых она всегда считала героями кошмаров, заканчивали свою повседневную работу и загружались в грузовики.
Она отвернулась, когда они проносили мимо огромные цилиндры с надписью: «ОСТОРОЖНО: РАДИОАКТИВНОЕ ВЕЩЕСТВО!». Часть подъездной дорожки, вокруг их машины, была отгорожена, лобовое стекло на самой машине, как и дверные ручки, были облеплено наклейками: «РАДИОАКТИВНАЯ ОПАСНОСТЬ!» – с бледно-фиолетовым рисунком в виде трехлопастного винта на желтом фоне, означавшим радиацию, как она уже успела узнать.
– Снаружи машина чистая, – сказал Гэрсон, – а вот внутри столько всего, что сам черт ногу сломит. Пришлось опечатать. Сейчас подъедет эвакуатор.
Она подумала, что, когда люди в белом уберутся восвояси, ей удастся забыть об их существовании, но в доме было полно всякого, что напоминало о недавней дезактивации. В прихожей, гостиной и кухне, насколько она могла разглядеть от входной двери, – все было вдоль и поперек исчерчено красным мелом. В виде сплошной сетки.
Гэрсон извинился:
– Простите за беспорядок. Мои люди старались работать аккуратно, но… – Он пожал плечами. – Вам придется малость прибраться.
На фоне красных квадратов мебель смотрелось довольно странно: казалось, ей тут совсем не место. Некоторых предметов обстановки вообще недоставало – расшитых золотым узором парчовых кресел, подаренных ее родителями; на полу, где они стояли, виднелись начерченные мелом овалы.
– Они оказались чертовски радиоактивными, – откашлявшись, объяснил Гэрсон. – Очистить было невозможно. Впрочем, «Нэшнл-Моторс» возместит вам все утраченное или поврежденное в результате радиоактивного заражения. Мне велено вам передать, что компания не пожалеет никаких расходов.
А он неплохо информирован, заметила она про себя. Не прошло и часа после того, как Гэрсон убрался вместе со своей дезактивационной командой, и тут пожаловал мистер Уэйкрофт, из юридического отдела «Нэшнл-Моторс», – по его собственному признанию, он заручился свободой действий, предусматривающих полное возмещение понесенных ими убытков, связанных с утратой или повреждением их собственности.
Мелкими скорыми шажками Мистер Уэйкрофт прошелся в безмолвном танце, с остановками и наклонами, по расчерченным меловой сеткой полам, а Барни с Карен следовали за ним. Осмотрев повреждения и бирки с указанием изъятых предметов, он воскликнул: «Вот так та€к! Дырка на спинке дивана. Сколько же это может стоить?» – и постучал ручкой по желтой бирке стандартного размера, выражая готовность подписаться под любой названной суммой.
Цифры, которые они ему назвали, были явно заниженные, чересчур заниженные, – он дал это понять мимикой и жестами. Но Карен решительно не собиралась извлекать из этого выгоду. Когда она осматривала в столовой занавески с дырками на одной из пар, стараясь определить, во сколько может обойтись замена одного полотнища, мистер Уэйкрофт потерял терпение.
– Итак, миссис Старк, точно подобрать под пару другие полотнища, очевидно, невозможно. Здесь, очевидно, требуется новый комплект.
С этими словами он сделал себе пометку: «занавески в столовую – $200» – и с довольным видом показал ей.
– Полагаю, годится. Вы того заслуживаете. Компания намерена щедро возместить все убытки, понесенные вами в результате этой злополучной аварии.
– А как вы возместите мне моральный ущерб, связанный с памятью об утраченных вещах? – спросила она.
Ее замечание как будто смутило его, угрожая застопорить ход дела, и она, спохватившись, попросила его забыть об этом.
Таким образом, были осмотрены мебель, портьеры, шторы и занавески, белье, одежда и все прочее, что дезактивационной команде пришлось изъять или уничтожить. Когда очередь дошла до машины, Уэйкрофт настоял на замене их «Пейсмейкер-Ровера» на новенький «Пейсмейкер-Кастом II».
