Дункан вдруг стал серьезным.
– Я человек, который вполне доволен своим местом в жизни, душа моя. У меня нет никакого желания знать будущее и вмешиваться в него. Моя жизнь меня вполне устраивает. Поэтому я считаю, что лучше не лезть, куда не следует. К тому же чем меньше я буду знать о твоем времени, тем легче мне будет помочь тебе приспособиться в моем. Разговоры о твоем времени неизбежно вызовут у тебя воспоминания, а поскольку я не знаю, сможешь ли ты вернуться, то советую поменьше думать о своей прежней жизни.
Лиза тяжело вздохнула.
– Тогда начинай свой урок, Дункан. Но буду с тобой откровенна – я все равно не сдамся. Если есть хоть малейшая возможность вернуться домой, я найду ее.
Цирцен расхаживал по двору, раздраженно пиная ногой валявшиеся там камешки. Надо отремонтировать террасу, мысленно отметил он, да и весь замок. Он устал от жизни в полуразрушенных замках не потому, что ему не хватало удобств, – он едва замечал такие мелочи, – а просто из-за того, что хаос, царивший в Данотаре, слишком напоминал ему собственное душевное состояние.
Цирцен задумчиво посмотрел на огромный камень в основании башни, сдвинувшийся во время последней осады, из-за чего все строение опасно накренилось. Вот так и у него в душе. Краеугольный камень обетов и клятв немного сдвинулся с места, и все его жизненные устои в опасности.
Хватит, решил Цирцен. Это была его последняя ложь и последнее нарушение правил. После долгих размышлений он пришел к выводу, что уловка, придуманная Дунканом, все-таки может служить для него, Цирцена, оправданием. Он ведь действительно не клялся убить человека сразу, как только получит флягу. И небольшая отсрочка вполне допустима. Эта мысль немного успокоила Цирцена. Если появится Адам, можно будет сказать, что девушка пока еще жива.
Но врать о том, кто такая Лиза, или мечтать о близости с ней... нет, это совершенно недопустимо. Ложь больше не сорвется с уст лорда Броуди, и он не поддастся искушению.
Вздохнув, Цирцен направился во двор, чтобы оседлать жеребца погорячее и проветрить мозги в бешеной скачке. Но едва он обогнул скалистый уступ, как заметил облачко пыли за перешейком, ведущим к замку. И тут же часовой поднял тревогу.
Прищурившись, Цирцен вглядывался в облако пыли, надеясь на хорошую драку. Это было бы очень кстати в его состоянии, – он смог бы снова обрести уверенность в себе и почувствовать себя воином. Но как только на скалистом перешейке появился первый всадник, адреналин, бурливший в его крови, уступил место растерянности, а потом еще какому-то чувству, похожему на отчаяние.
Знамя Роберта Брюса гордо развевалось на ветру, оповещая о том, что прибыла смена, и Цирцен со своими рыцарями может возвращаться к себе в замок Броуди.
Последняя ложь? Он грустно усмехнулся... Как бы не так. Пожаловал сам «кузен» девушки.
Цирцен скакал, как одержимый, или, лучше сказать, околдованный этой длинноногой девчонкой, чтобы перехватить Брюса до того, как тот достигнет ворот замка. Погоняя коня, лорд Броуди удивлялся, как одна-единственная слабость, которую он допустил, не убив девчонку, создала уже целую дюжину проблем. Он слишком далеко зашел, чтобы повернуть назад, и просто не смел остановиться, так как боялся подвергнуть Лизу опасности.
Роберт поднял руку, приветствуя Цирцена, вырвался вперед из рядов своих войск и поскакал ему навстречу, сопровождаемый только личной охраной, державшейся чуть позади. Остальное войско медленно двигалось по направлению к замку.
Цирцен скользнул взглядом по охране и, помимо воли, сразу насторожился. Он выдвинул вперед подбородок и мрачно смотрел из-под бровей на двух рыцарей, сопровождавших своего короля. Реакция Цирцена была чисто рефлекторной, как у матерого волка-одиночки, увидевшего такого же свирепого чужака на своей территории, – ничего личного, просто демонстрация своей мощи и превосходства.
Когда Цирцен последний раз виделся с Брюсом, тот был без охраны. Присутствие этих двух рыцарей означало, что теперь даже самые отдаленные горные кланы вовлечены в войну. Цирцен был рад, что Брюс выбрал себе в охрану этих легендарных воинов. Оба были могучего сложения, с неестественно голубыми глазами, сразу выдававшими берсеркериев.
– Цирцен! – с улыбкой приветствовал его Брюс. – Давно не виделись! Вижу, Данотар в таком же состоянии, как и прошлой осенью. – Он окинул взглядом поросшие растительностью скалы и почерневшие камни замка.
– Добро пожаловать, милорд. Надеюсь, вы прибыли сообщить, что пора объединить наши силы, – ответил Цирцен. – С тех пор как две недели назад сожгли Жака де Молея, мои тамплиеры просто рвутся в бой. Мне кажется, что эти мелкие стычки начинают им надоедать.
Роберт покачал головой и улыбнулся.