И все же поймать бога в ловушку никогда не было хорошей идеей. Поймать Диониса в ловушку было еще хуже.
– Я впечатлен, – сказал Дионис.
В его голосе слышалась дрожь, которую некоторые могли бы принять за нервозность, но на самом деле это был гнев.
Глаза Майкла засветились гордостью.
– Спасибо.
– Не тобой, – сказал Дионис. – Я впечатлен, что ты думаешь, будто поймал меня в ловушку, когда это я, несомненно, поймал тебя.
Дионис призвал свой тирс. Парни в комнате смеялись над тем, что они называли посохом с наконечником из сосновой шишки, но это был символ его власти над природой, над радостями жизни и удовольствием.
Это было также оружие, и зрачки Диониса теперь стали полностью красными. Он метнул посох в Майкла, как копье, и тот прошел прямо сквозь его грудь, с громким треском ударившись о стену позади него.
На мгновение воцарилась полная тишина.
Майкл все еще стоял на ногах, хотя у него в груди зияла дыра. Он пошатнулся, и кровь хлынула у него изо рта, заливая пол. Он упал замертво.
Взгляд Диониса переместился на Ариадну, а затем на окружавших его мужчин. Все они выглядели испуганными.
– Я забыл упомянуть, – сказал он. – Моя сосновая шишка довольно острая.
Леандр взвел курок, и мужчины начали приближаться к Дионису, но замерли, когда у каждого из них откуда-то из глубины горла вырвался странный хлюпающий звук. Они переглянулись, одновременно растерянно и испуганно, и вдруг темная жидкость хлынула из всех отверстий их тел таким мощным потоком, что их отбросило назад, к стене. Когда все закончилось, они упали на пол, как дохлые рыбы в луже красного вина.
Он превратил их кровь в вино и напоил их до смерти.
Пока Дионис стоял там, его зрение начало проясняться, но он знал, что безумие еще не закончилось – это было только начало. Он был готов совсем слететь с катушек.
Но он должен был вытащить отсюда Ариадну.
Он пересек комнату и вынул из стены свой тирс. Когда он повернулся к Ариадне, то с удивлением обнаружил, что она не сбежала. Они оба были перепачканы кровью и вином, и от терпкого запаха воздух между ними стал плотным и вязким.
Он потянулся к ней и провел пальцем по ее щеке.
– Ты боишься? – спросил он.
– Да, – ответила она, но не оттолкнула его.
Дионис затаил дыхание, шагнул ближе и рукой обхватил ее за затылок. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства.
– Теперь ты знаешь, кто я на самом деле, – сказал он, а затем они исчезли, оставив весь хаос позади.
Дионис надеялся, что, когда они окажутся у него дома, Ариадна отдалится от него, но она этого не сделала, а у него самого не было сил оттолкнуть ее.
– Ари, – прошептал он. Его рука все еще была запутана в ее волосах. – Мне нужно, чтобы ты ушла.
Произнося эти слова, он прижимал ее к себе еще крепче, его тело вибрировало от непреодолимого желания. Он был проклят на этот круговорот безумия, и как только он попал в его тиски, у него оставался только один выход.
Ему стало стыдно, что пролитая кровь разожгла в нем такую остервенелую потребность трахаться, и он не хотел, чтобы Ариадна стала жертвой его необузданного желания.
– Дионис.
Она произнесла его имя хриплым шепотом, и он закрыл глаза, когда по его телу пробежала дрожь. Его рот завис над ее ртом, пульсирующий член прижался к ее лобку. Не было никаких сомнений в том, чего он хотел, только она, вероятно, не была способна до конца оценить бушующую в нем ярость. Если сегодня между ними случится близость, это будет совсем не нежно, и никто не останется прежним.
– Тебе не следует знать эту версию меня, – сказал Дионис.
Его брови были нахмурены, и каждый мускул ощущался как туго натянутая тетива. Если только она скажет неправильные слова, а может, и правильные, он поддастся безумию своего желания.
Ариадна перебросила несколько его косичек через плечо, ее пальцы прошлись по его лбу, он открыл глаза и посмотрел на нее.
– Не указывай мне, чего я хочу, – сказала она.
– Пошла ты, – и он начал ее целовать.
Он откинул ее голову назад, и его язык проник глубоко ей в рот. Она не могла поцеловать его в ответ, но ему это пока и не требовалось. Это не было обменом. Это было обладание.
Ариадна не сопротивлялась. Она обвила руками его шею и не отпускала, пока он не ослабил хватку и не позволил ей ответить на поцелуй. Их языки сплелись в отчаянном танце. Затем он оторвался от ее рта и покрыл поцелуями ее лицо, шею, руками сжимая ее груди, а потом он крепко обнял ее, прижимая к своему возбужденному члену.
– Мне нужно это прямо сейчас, – сказал он.
Он отстранился достаточно, чтобы смотреть ей прямо в глаза, хотя его зрение было затуманено.
– Да, – прошептала она.
Он застонал.
– Я не буду нежничать, Ариадна, – предупредил Дионис.
– Все в порядке, – сказала она и на этот раз сама поцеловала его.
Его руки переместились на ее задницу, и, когда он приподнял ее, кто-то тихо кашлянул. Они замерли, Дионис повернул голову и понял, что они не одни – далеко не одни. Его гостиная была полна людей.
– Ну вот, Геката, – сказал Гермес. – Они как раз переходили к самому интересному.
