— Скажу тебе так, друг. Я не подставлял тебя, и не имею ни малейшего понятия, что за бред ты несёшь. Но мне помниться, что как‑то раз, я уже пытался объяснить тебе, что не виноват, но ты не поверил. Почему я должен оправдываться теперь? — Ридгер безразлично посмотрел на Венского, — Тогда, в горах, ты растоптал всё, что нас объединяло, ты наплевал на жизнь и смерть, на нашу дружбу, ты наплевал на всё, что имело значение, в угоду своим принципам и слепой вере в торжество справедливости. Тогда ты почти умер для меня. Вы все отвернулись, и предоставили мне право самому разбираться со своим проблемами. Я ненавидел тебя очень долго. Я мечтал, что бы ты узнал правду и пришёл ко мне покаяться. Но я никогда не желал тебе смерти. Я давно простил тебя, Венский.
Пауза. Долгая молчаливая пауза, повисшая между двумя людьми. Всё, что нужно было сказать, уже сказано, но тишина не может длиться бесконечно.
Ридгер улыбнулся покачал головой в знак презрения, и повернулся спиной к Александру.
— Я рад, что мы встретились, но не вижу никакого смысла в продолжении нашего разговора..
Он вскинул вверх руку, в прощальном взмахе, и гордо пошёл вперёд, не оглядываясь и сбавляя шагу.
Венский остался стоять, опустив руки, и наблюдая как Ридгер уходит. Он не поверил ему. Он вообще никому не верил в последнее время. А может быть он никогда не доверял людям? Страшно…
Он долго бродил по ночной Москве. Он пытался думать, но мозг отказывался заниматься логическими исследованиями. Несколько часов назад он столкнулся со своим прошлым, и воспоминания накатывали одно за другим, вырываясь из тёмного плена забвения.
Не смотря на то, что теперь он разговаривал с беспринципным и изворотливым бизнесменом, чьим разумом полностью овладела жажда наживы и желание повелевать, не смотря на то, что Ридгер слабо напоминал, того сумасбродного и отчаянного юношу, с которым Венский делил радость и боль, проблемы и печаль, не смотря на то, что настоящая внешность Игоря скорее отталкивала чем вызывала симпатии; Александр всё же сумел разглядеть под восковой маской циника, то что он уже не рассчитывал увидеть никогда.
Если жизнь человека находится под угрозой, то крайне сложно оставаться в образе, созданном для самого себя, в надежде защитится от внешнего мира, или подстроиться под его правила. В такие моменты самые искренние, настоящие чувства, которые действительно определяют сущность и характер каждого, полностью вытесняют наигранность и напыщенность. Любой, заглядывая в лицо костлявой старухе с железной косой, становится тем, кем на самом деле является.
Игорь не струсил, от осознания расплаты за свои промахи, он не стал ничтожно оправдываться и умолять о пощаде, он лишь преобразился, отбросив в сторону мишуру, и на некоторое время стал тем, кем являлся раньше.
Александр до дурноты не желал признавать необратимость перемен. Он искренне хотел что бы Ридгер в душе остался прежним. Вера в сердце Венского конфликтовала с его жизненным опытом, а опыт, навязчиво зудел мерзкими подсказками: " Игорь, скорее всего, жалеет, что не вызвал охрану, и оставил своё унижение безнаказанным, растерявшись от неожиданности». Но, чёрт побери, как здорово иногда увидеть то, что хочется. Как здорово верить в неизменность и как здорово верить в честность и справедливость.
Без сомнения, Ридгер, на сегодняшний день выбрал не самую лучшую жизненную позицию. Люди такого плана, смотрят на окружающих как на мусор, используя тех кто выгоден и уничтожая тех, кто мешает. Эту точку зрения тяжело изменить, ведь она становится, основой — базой для осуществления руководства личных действий, и Ридгер когда‑то стал таковым. Он безусловно заслуживает наказания, но не сейчас и не от руки Венского.
А пока…. Ридгер не тот, кто ему нужен, он и сам находится в водовороте и уже давно потерял управление, своим роскошным кораблём. А тот, кто правит балом, совсем рядом, но не смотря на это, не так просто будет дотянуться до его шей, что бы услышать хруст, ломающихся позвонков.
— Ну, что ж, господин Светлый, вы оказались правы. — произнёс он в пустоту.
Утро, уже полностью вступило в свои права, и город ожил. Движение на автодорогах ещё не достигло критической точки, но неудержимо подходило к решающей фазе, во время которой скорость, начинала отдавать главенствующее положение комфорту в салоне автомобиля.
Люди спешили на работу, суетливо задевая друг друга плечами, и недовольно порыкивали на возрастающую толкотню.
Александр, не хотел спать. После встречи с Ридгером и временем проведённом, в воспоминаниях, его настроение располагало к романтическим действиям и он вынув телефон, на память набрал номер Лены.
— Ало. — услышал он любимый голос.
— Привет.
— Привет. Что‑то случилось?
— С чего ты взяла, просто мне захотелось тебе позвонить.
— Понятно…
Утренняя сухость интонаций, ничуть не настораживала.
— Я соскучился.
— Я поняла, только мне нужно собираться на работу, если позволишь.
Венский улыбнулся, как всё‑таки приятно слышать её голос, пусть даже слега рассерженный неожиданным звонком, в неподходящее время.
