Не важно, как хорошо он целовался. Или как заставлял ее смеяться. Или каким привлекательным ей казался. К черту.
– Лейни, позволь мне проводить тебя домой.
– Я в порядке. У меня есть Уилбер. – По крайней мере, в ее жизни был один мужчина, принимавший ее такой, какой она есть, и кто всегда был рядом. Неизменно.
– Я увижу тебя завтра? – осмелился спросить Элиот.
Лейни вытянула руку и нашарила дверной проем, прежде чем выйти.
– Где еще мне быть с моими ограниченными взглядами на жизнь?
– Лейни, не надо…
Она устало распахнула дверь и спустилась по ступенькам.
– Оставь, Элиот. Давай вернемся к причине твоего пребывания здесь – к бизнесу.
– Я не хочу, чтобы все так закончилось.
– Что ж, тем хуже для тебя. Это не в твоей власти. Я немного устала делать то, что хотят от меня другие. Теперь я делаю то, что хочу я. И я хочу завершить наш диалог и уйти из твоего дома.
Лейни подтолкнула Уилбера сильнее, чем пес того заслуживал, и он рванул вперед. Лейни сразу почувствовала стыд.
– Прости, малыш, – прошептала она, пока пес вел ее через поле по направлению к дому. К одинокому будущему.
Почему она не смогла раскусить Элиота с самого начала? Он четко определил, насколько важна для него работа и насколько сильно он придерживается своего плана. Или притворялся?
Несмотря на весь свой лоск, чарующее обаяние и сногсшибательный запах, Элиот Гарвей был таким же, как все мужчины, с которыми она встречалась. Его личные интересы ценились им больше всего. И к разочарованию и разбитым иллюзиям прибавилось понимание того, что она оказалась самой слепой девушкой на земле и не увидела очевидного.
Что за болван! Невозможно было еще сильнее испортить ситуацию.
Элиот тихо двигался вслед за Лейни, показывавшей ему оставшуюся часть производства Морганов. Ее движения были такими же унылыми, как и выражение лица. Такими же отстраненными и закрытыми.
Да и почему должно было быть иначе? Все, что она сказала прошлой ночью, – правильно. Элиот не должен был пытаться наладить с ней связь, зная, чем это закончится. Он не из тех, кто бросается вперед очертя голову, теряя рассудок, рискуя всем без разбора. Потому что это всегда приводит к печальным последствиям.
Компания Лейни доставляла Элиоту удовольствие, а поцелуй оказался наслаждением, которое он не смог себе позволить. Но это было связано с его личностными ценностями. В «Ашмор Кулидж» работали ребята старой закалки, которые не стали бы поднимать шум, если кто-то из команды переспал с клиенткой ради завершения сделки.
Элиот не собирался упускать проект. Он был профессионалом. Не лузером.
Лейни наконец справилась с крышкой одного из ульев и теперь демонстрировала на ней процесс.
– Когда ползунок в этой позиции, – она опустила его, – у пчел есть беспрепятственный доступ в улей. Но когда я его поднимаю, пчелам приходится оставить в контейнере часть собранного урожая, чтобы протиснуться.
– Это тяжело. – Элиот произносил какие-то фразы, скорее для того, чтобы проверить ее реакцию, вынудить ее взаимодействовать с ним.
– Так мы собираем пыльцу. Пчелам приходится сбросить самые большие связки, чтобы доставить в улей остальные. Мы продаем их пищевой индустрии.
Глаза Лейни казались безжизненными, и только сейчас он понял, насколько яркими и наполненными энергией они были раньше.
– Пыльца приносит прибыль?
В воздухе уже слышался ответ:
– Да. Как и все связанное с пчелами, кроме разве что меда. Мы можем заморозить пыльцу и кормить ею пчел зимой, помогая им выжить и уменьшая смертность в холодные месяцы.
Борьба со смертностью пчел в условиях заморозков. Это было самое перспективное развитие бизнеса, о котором Элиот собирался говорить. Но сейчас Лейни не была готова его выслушать.
– Это уже лучше.
Для Лейни деньги имели мало значения. Главными для нее были пчелы. Пчелы и ее семья. Возможно, только они и составляли ее мир.
– Я рада. Было бы ужасно, если бы мы делали что-то, что тебе неприятно.
Ух ты. Сарказм явно не шел этим губкам.
– Лейни…
– В любом случае, – прервала она его, – это так. Пчелы здесь, пыльца собирается здесь, и мы опустошаем коллектор дважды в день в течение недели, после чего два месяца не беспокоим пчел.
Вновь эта равнодушная интонация. Ему ужасно не хватало прежней Лейни – страстной и увлеченной.
В конце дня им предстояло говорить о бизнесе. Не о ее великой любви к тому, что она делает и не о том, насколько великолепны разнообразные ответвления пчелиного производства здесь. Его работа требовала от него сосредоточенности. Ему нужно было добиться согласия от Морганов.
– В котором часу мы встречаемся с твоими родителями? – спросил Элиот, заставив себя вернуться к делу.
– В обед.
Полдень. У них было еще несколько часов.
– А что у нас дальше?
Она повернулась к нему:
– Ты видел все. Я сделала свою работу, так что до встречи тебе предстоит развлекать себя самостоятельно.
Да.
– Тебе помочь чем-нибудь? Лейни, мне правда очень жаль, что так получилось. Ты была права. Я не должен был потакать своему желанию больше узнать тебя. Это было нечестно с моей стороны.
