– Ничего, уже вмешались. Вам возможно пока непонятны некоторые стороны моей жизни, Михаил, но у каждого своя стезя, свои проблемы и свои роли. Вам разве никогда не приходилось играть чужую роль? Разве нет? Или притворяться тем, кем вы не являетесь?
– Марина, еще раз извините, я не хотел вас обидеть. – Михаил все же чувствовал себя смущенно. А я была немного расстроена. Мне стало неприятно, что Михаил вдруг увидел меня со стороны, и увиденное им оказалось не таким уж приятным. Оказалось, что моя жизнь, если посмотреть на нее глазами другого человека, была совсем не идеальна. Работы конечно это не касалось, а вот личной сферы – несомненно. С такими вот неприятными мыслями я засобиралась домой.
– Мне наверное уже пора. Спасибо за ужин. Я сама такси вызову, не провожайте меня, Миша.
– Хорошо. До завтра. – Грустно произнес Михаил, он неожиданно взял меня за руку. – Марина, у меня к вам одна совсем неожиданная просьба, – он снова взмахнул своими длинными ресницами. – Платье, в котором я вас тогда увидел утром, захватите с собой. Оно может там пригодиться. И еще, оно вам очень идет! До завтра.
– До завтра. – Попрощалась я, сделав вид, что не услышала его просьбу.
Всю дорогу домой я думала, какую же роль я играла сегодня в ресторане? И к своему удивлению обнаружила, что вот сегодня-то как раз никакой роли и не было. Я была собой, но ни к чему хорошему это не привело. Стало только хуже. Оказывается быть собой не такая уж и легкая задача. Или я просто разучилась это делать? Хотя в общем ничего страшного не произошло. Просто остался осадок от того, что Михаил стал свидетелем некоторых странных сюжетов моих приватных спектаклей. Мне почему-то стало это неприятно. И, преодолевая собственную гордыню, я вынуждена была признаться себе, что все же хотела понравиться Михаилу. Признавалась я себе в этом себе с большим трудом, но мой аналитический ум в конце концов на этом просто настоял. Я привыкла ему доверять в самые трудные моменты моей жизни. Пришлось все же принять такую вот нелепую мысль.
Уже поздно вечером с грустным настроением я собрала дорожную сумку, выбрав неброские, но фирменные вещи, удобную обувь и туфли к вечернему платью. Несколько раз я то складывала его в сумку, то вынимала, раздумывая, не проигнорировать ли просьбу Михаила насчет платья? Потом решила, что вот с Михаилом мне почему-то упорно не хотелось разыгрывать никакого спектакля. Я быстро все же засунула платье в сумку и закрыла ее на молнию, чтобы не передумать. Приняв душ, я еще немного поработала, написав несколько писем сотрудникам и знакомым, в том числе и Сашку, обещая его не забывать и быть предельно осторожной. Затем выключила свет и, поворочавшись немного, заснула.
Ровно в десять часов утра я получила сообщение, что машина ожидает меня у подъезда. Я подхватила сумку, закрыла квартиру и вышла из дома. Внизу меня уже ожидала машина все с тем же водителем, который вчера подвозил нас с Михаилом в ресторан. Его звали Анатолий. Мы поздоровались, он положил мою сумку в багажник, и мы тронулись в путь. По дороге выяснилось, что у нас похожие музыкальные вкусы, и мы всю дорогу слушали и обсуждали исполнителей.
Время в дороге пролетело незаметно, в пробках мы не стояли, и, как я заметила, нас везде пропускали, хотя мигалки на машине не было. Но значит дело было в номерах. Никак иначе. Уже через час мы подъехали к аэропорту, свернули, не доезжая до терминалов, с основной дороги, и уперлись в шлагбаум. Анатолий вышел из машины и направился к вышедшему навстречу охраннику. Предъявил ему какую-то бумагу, затем вернулся в машину, после чего мы въехали прямо на взлетную полосу. Правда все самолеты находились от нас на достаточном расстоянии. Проехав еще немного, наш автомобиль остановился, и Анатолий снова вышел позвонить кому-то по телефону. Вскоре подъехала еще одна машина, из которой все так же стремительно выскочил Михаил с сумкой и направился к нам. Почему-то мое сердце забилось чаще. Я это констатировала с каким-то пугающим спокойствием. Я просто отметила это про себя и почти даже не удивилась. Но вопросов я пока себе тоже не задавала. Просто чаще забилось сердце. Оно находилось у меня в левой стороне груди. Мои мысли явно отставали от тела, вернее от одного его органа, потому что ничего я даже подумать не успела. Михаил открыл багажник, положив туда свою сумку, затем сел в машину и, повернувшись ко мне произнес, широко улыбаясь:
– Доброе утро, Марина. Как настроение?
– Доброе утро. Не знаю пока. – Честно призналась я, все еще прислушиваясь к своему оживившемуся органу. Мне вдруг показалось, что играть спектакли все же гораздо легче, чем управлять своими чувствами и органами.
– Ну, ничего, у нас будет достаточно времени в полете, чтобы прийти в себя. Там можно и отдохнуть и поработать немного. Уровень комфорта я вам обещаю люксовый. – Михаил пытался как-то наладить наш разговор, но я только кивнула. Машина тронулась, и мы через некоторое время оказались у трапа небольшого самолета с эмблемой и бортовым номером.
– Мы на этом летим? – спросила я Михаила.
