Мари была не уверена, что сумеет подняться, и, очевидно, Донован был того же мнения. Поэтому он поднял ее и, проигнорировав ее попытку отшатнуться, поволок за собой. Он втолкнул ее в какую-то комнату, и, едва Мари успела бросить краткий взгляд на окружающую обстановку и с облегчением убедиться, что это вовсе не камера пыток, а кабинет, ее нервная система была подвергнута очередному испытанию. Он посадил ее в кресло и тут же навис над ней.
– Ты напугана?
Что за вопрос, это же очевидно! По одному ее виду можно понять, что она не просто напугана, она в ужасе! Но тем не менее она кивнула.
– Очень хорошо, потому что в таком состоянии ты вряд ли солжешь мне. Но даже если и захочешь это сделать, я душу из тебя вытрясу, но добьюсь правды. Тебе ясно?
Мари снова кивнула. Пару секунд он сверлил ее взглядом, но она уже достигла такого состояния нервного напряжения, в котором не могла адекватно реагировать на происходящее. Она чувствовала подступающий истерический хохот от нелепости ситуации, в которую попала.
– Твое имя?
Она молча смотрела на него, не в силах выдавить ни звука. Просто временная парализация речевых центров на фоне нервного напряжения!
– Твое имя? – еще раз спросил он. Его голос понизился, но это еще больше взвинтило ее нервы.
– Ты владеешь английским?
Она кивнула.
– У тебя имеется язык?
Опять кивок.
– Тогда какого черта ты молчишь?
Мари поняла, что терпение не входит в список достоинств, которыми обладает Мэтт Донован, и, собрав все силы, разлепила пересохшие губы.
– Меня зовут Мари Соваж, – просипела она.
– Очень хорошо, – поощрил он ее. – Откуда у тебя, Мари Соваж, мой… племянник?
– Я… была в гостях у своей мамы в Форт-Уэрте. Там в городском парке я встретила Ника. Он рассказал мне, что сбежал из школы и едет к своему дяде. Он просил о помощи, и я привезла его сюда. К вам. – Мари сама удивилась, как неправдоподобно звучит рассказанная история.
– А теперь я хочу услышать правду.
– Правду?
– Вы выкрали ребенка из закрытой школы с… какой целью? Вы не просили выкуп, а привели его ко мне.
– Что-о? – Мари изо всех сил вжалась в спинку кресла, пытаясь укрыться от его жалящего взгляда. – Кто это – вы?
– Ты и твои сообщники, – с непоколебимой убежденностью пояснил он.
– Что вы говорите? И чего я и мои виртуальные сообщники добивались этим поступком?
– Вот это я и хочу от тебя услышать. И ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь правду. И я добьюсь этого. Я могу быть очень настойчивым.
– То, что я вам сказала, и есть единственная правда. Другой у меня нет. Каким бы настойчивым вы ни были.
Мари показалось, что в глазах его мелькнула искра удивления, а потом в них разгорелся гнев. Через пятнадцать минут Мари на своей шкуре почувствовала, что значит его настойчивость. Порой ей казалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не схватить ее за шкирку и не начать трясти, как тряпичную куклу. Наконец он отступил. Мари почувствовала, что платье на спине все мокрое от пота, а на ноги она сейчас не поднимется и под дулом пистолета. Мэтт провел руками по волосам. Неожиданно его глаза обратились к двери, и Мари, заслышав легкие шаги, обессиленно повернула голову. И увидела Ника. По сравнению с Мэттом он казался крошечным, его лицо было бледно, но глаза… В них был вызов медведю гризли, и он был готов умереть под ударом тяжелой лапы, но не отступить. Глаза Ника переместились на Мари, и он вскрикнул. А потом оказался в ее объятиях.
– О, Мари! – повторял он.
– Я велел тебе отправиться к Терезе! Где Лео? – прогремел голос, и Мэтт сделал шаг по направлению к Нику. Мари быстро отстранила мальчика.
– Все будет хорошо, – успела проговорить она, хотя сама не была уже в этом уверена. – Мы просто разговаривали с твоим дядей, а ты не должен присутствовать при взрослых разговорах.
В дверях появился Лео, на его лице было виноватое выражение.
– Простите, сэр, он удрал от меня. Больше этого не повторится. – Он положил руку мальчику на плечо.
Худенькие плечики мальчика ходили ходуном, и ей показалось, что он сейчас разрыдается и ее сердце лопнет от горя, ибо она сама привела его в дом этого людоеда. Поэтому она взглянула как можно тверже в его глаза и чуть качнула головой. Ник со всхлипом втянул в себя воздух и вышел вместе с Лео. Но ее еще ждал приговор ее мучителя, и она утомленно прикрыла глаза.
– Ты останешься в этом доме, пока твои слова не подтвердятся. В соседней комнате. Под замком.
– Я могу пойти в камеру, сэр?
