Предательство ранит глубже всего. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Они никогда не подозревали, что я злодей. Впрочем, это больше не имело значения, потому что я не просто хотел мести, я нуждался в ней. Оставляя свою старую жизнь позади, я знал, что никогда не смогу вернуться, но было что-то… нет, кто-то, кого я оставил позади. Скарлет. Добрая. Невинная. Хрупкая. Она была светом во тьме моей жизни. Она всегда должна была быть моей, даже если обладание ею означало нарушение всех правил. Враг она или нет, но она все равно станет моей.
1
РЕН
— О чем, черт возьми, ты думал? — Я кричу в экран компьютера, расхаживая по гостиной. — Нападение на Аспен не входило в наш план.
Риверу все равно, что я расстроен и хочу свернуть ему шею.
Он никогда не напрягается.
Что является половиной проблемы. Он всегда делает что-то опасное или жестокое, и никогда не придерживается гребаного плана.
— Я не понимаю, почему ты переживаешь. Тебе не должно быть дела ни до нее, ни до остальной семьи Росси, если уж на то пошло. Они не твоя семья; мы с Луной — да. Никто другой не имеет значения.
— То, что они не моя семья, не означает, что мы должны их убивать.
— Это также не значит, что мы не должны. Они давят на тебя, отвлекают от того, что действительно важно. — Ривер пожимает плечами, прежде чем откинуться на спинку стула. Подняв руки, он неторопливо складывает их за головой. — Да ладно, Рен, ты знал, что так будет. Я говорил тебе это годами.
— Ты годами говорил мне, что мы должны уйти от них и отомстить “Безопасному убежищу”; но не говорил о жертвах.
Я прекращаю расхаживать и плюхаюсь на диван напротив своего ноутбука. Черные волосы Ривера длиннее на макушке, и несколько прядей закрывают половину его лба и один глаз. Он высокий и худощавый, но плечи у него широкие, а руки кажутся грубыми, костяшки пальцев побиты и покрыты синяками, как будто он часами дрался с кем-то.
— На войне жертвы неизбежны. Плюс, нам нужно, чтобы все были заняты, чтобы никто не интересовался, что ты делаешь со своей маленькой подружкой. — Ехидство в его голосе заставляет мои внутренности сжаться.
Вся моя защита усиливается. Мне не нравится, что кто-то знает о моих чувствах к Скарлет, даже Ривер.
— Я ничего не делаю.
— Нет? — Он ухмыляется, но улыбка у него злодейская. — Значит, ты не крадешься по ночам, пока твоя драгоценная Скарлет гостит в Кориуме со своей семьей, и не следишь за ней каждую минуту? Эти украденные взгляды, когда твои глаза задерживаются слишком долго. Уверен, мне даже не нужно упоминать о том, как ты смотришь на нее, когда в комнате появляется Квинтон? Думаешь, он слепой?
Когда я не отвечаю сразу, он продолжает. — Ты должен благодарить меня за то, что я избавил твою задницу от неприятностей.
— С моим задом все в порядке
Его ухмылка становится шире.
— Благодаря мне.
— Как скажешь. — Я подавляю желание закатить глаза и встаю со своего места. — Я ухожу.
— Посреди ночи? Черт возьми, интересно, куда ты собрался, — издевается он. Я игнорирую его замечание и выключаю ноутбук, не попрощавшись.
С тех пор, как Квинтон переехал к Аспен, квартира была в моем полном распоряжении. Примерно в то же время Ривер начал чаще навещать Кориум. Я до сих пор не понял, как он входит и выходит, но опять же, скрытность всегда была одним из его многочисленных талантов.
Я закрываю за собой дверь и позволяю темной тишине коридора поглотить меня. Легкими шагами я иду по холлу к лифтам. В коридоре тихо, но это ожидаемо, учитывая время.
Оказавшись внутри, я нажимаю кнопку S и отправляюсь на поверхность. Здесь, в Кориуме, все по высшему разряду, но даже этому новенькому лифту из нержавеющей стали требуется двадцать пять секунд, чтобы доставить меня из глубины Аляски на поверхность.
Оказывается, двадцать пять секунд могут превратиться в вечность, когда ты коришь себя. Никто не должен говорить мне, что я делаю неправильно.
Я знаю это. Очевидно, у меня были все возможности остановить это. Это то, что связывает меня со Скарлет.
Я представляю себе наркоманов, проходящих через этот цикл, который мучил меня месяцами. Говорю себе, что это неправильно и мне нужно завязывать. Больше никаких тайных встреч. Больше никаких тайных взглядов и скрытых улыбок. Один из нас должен быть сильным. Она не намерена уходить, так что это должен быть я.
Подобное мнение длится несколько дней, а может, и несколько недель. Я выкину ее из головы. Я могу даже посмеяться над собой за то, что когда-то считал возможным освободиться от ее влияния на меня.
Я буду помнить, как она шепчет мое имя. Темный трепет от ее мольбы о моем прикосновении. Я буду смаковать эти воспоминания в отчаянной попытке утолить голод, который начинает расти, поглощать меня, прокручивая их в голове, пока дрочу. Сделаю все, что в моих силах, чтобы держаться от нее подальше.
Скоро воспоминаний станет недостаточно, и мне понадобится реальность. Она будет преследовать меня до тех пор, пока я не умру, либо не сойду с ума, если не почувствую ее, ее запах, прикосновение — все, что угодно, лишь бы жажда прекратилась.
К тому времени, как двери лифта с тихим свистом раздвигаются, мое желание достигает пика. Казалось, не было бы такой необходимости нежиться в тепле ее близости, если бы она не присутствовала в большой части здания, расположенной в замке.
