Истерика в его голосе заставила ее сердце забиться быстрее.
– Джейсон, почему…
– Приезжай в больницу прямо сейчас.
– Ладно. Ладно. Что случилось?
–
В легких Персефоны вдруг иссяк весь воздух, ритм сердца стал неравномерным и слабым от сильнейшего страха, и ей показалось, оно вот-вот остановится.
В голове у нее вдруг возник вопрос: не начало ли это отмщения Аполлона?
Спуститься в ад не так уж трудно.
Персефона оставалась спокойной и собранной, несмотря на беспокойство, снедающее ее изнутри. Голос Джейсона эхом отдавался у нее в голове, но его слова казались далекими и неправдивыми.
«
Это наверняка какая-то ошибка. Не может такого быть, чтобы их Лекса –
– Персефона, – голос Джейсона вывел ее из оцепенения, вернув к реальности того, что он ей только что сказал. Она помотала головой:
– Этого не может быть. Я видела ее только утром.
Его голос звучал сдавленно, словно кто-то держал его за горло, не давая вздохнуть.
– Это произошло перед Александрийской башней. Она шла на работу. Мне сказали, она переходила дорогу и ее кто-то сбил.
Персефону вдруг всю затрясло, она едва могла стоять.
– Я скоро буду.
Она встала со своего стула еще до того, как повесила трубку, и бросилась прочь из Акрополя.
Общественная больница Асклепия размещалась в современном здании из зеркального стекла, сливающемся с лазурным небом и плотными белыми облаками. Внутри больница больше походила на отель, чем на медицинское учреждение. Там было светло, чисто и красиво, хотя ничто не могло скрыть характерный запах. Персефона всегда считала его запахом болезни – резкая нота лекарств, металлическая – затхлой воды и горькая – латекса. От него кружилась голова.
Богиня нашла Джейсона на втором этаже в комнате ожидания. Он сидел на одном из жестких деревянных стульев, наклонившись вперед и зажав голову между ладонями. Волосы заслоняли его лицо.
– Джейсон, – позвала она, подойдя. Он взглянул на нее, широко открыв глаза. Персефона поняла выражение его лица, потому что сама испытывала то же самое – они были шокированы, смущены и чувствовали себя беспомощными.
– Персефона.
Джейсон встал и обнял ее. Она обняла его в ответ так крепко, словно думала, что он тоже может исчезнуть.
– Она в порядке?
Этот вопрос казался безумным с учетом того, что она услышала ранее, но Персефона не желала представлять мир без Лексы, и потому все равно спросила.
Он отстранился.
– Она в операционной. Это все, что они мне сказали. Ее родители едут. Тогда мы узнаем больше.
– Как это случилось?
– Она переходила улицу. Водитель утверждает, что не видел ее. Полагаю, чертов красный свет он тоже не видел. Наверняка пялился в телефон.
Джейсон опустился на стул, словно больше не мог стоять под грузом того, что случилось с Лексой, и Персефона присела рядом. Она не знала, что сказать, потому что не могла ясно мыслить. Ее разум словно не мог решить, как принять эту ситуацию. Где-то в глубине души она знала, что нужно готовиться к худшему.
«Если она умрет, это будет твоя вина. Так ты только сама накликаешь смерть, – тут же отчитала она саму себя. – Она не может умереть. И не умрет. Она слишком молода. И ей есть ради чего жить».
Вот только Персефона лично знала смерть. Та не видела различий, и ее добычей мог стать любой. Все зависело от нити и иногда – от игры.
– Что, если… мы ее потеряем? Что мы будем делать? – От вопроса Джейсона у Персефоны перехватило дыхание, и она взглянула на него.
Джейсон наклонился вперед, словно его вот-вот стошнит. Но вместо этого он потер лицо ладонями. Богиня подумала, что он пытается сдержать слезы, – она видела, что его глаза краснеют, а лицо покрывается розовыми пятнами.
Она потянулась к его руке. Та была влажной и холодной, а ее собственная дрожала.
– Мы ее не потеряем.
Ее голос звучал неистово, и она поняла все те отчаянные мольбы, с которыми обращались к Аиду смертные – сейчас молилась и она.
Она закрыла глаза, отгоняя эти мысли, и снова произнесла:
– Мы ее не потеряем. Мы не можем.
Проходил один мучительный час за другим – без каких-либо новостей. Персефона вышла на улицу, чтобы позвонить Сивилле и рассказать, что случилось. Оракул приехала в больницу спустя полчаса. Втроем они обошли все этажи и чуть ли не десять раз заходили в кафетерий за кофе или водой. Это было единственное, что принимали их желудки.
Когда приехали родители Лексы, Джейсон поспешил на улицу, чтобы встретить их и показать дорогу. Пока он отсутствовал, Персефона повернулась к Сивилле.
– Твой дар вернулся? – спросила она.
