— Я слежу за работой Диары еще с границы. Она никогда не подвергнет жизнь людей необдуманному риску. Меня больше беспокоит, что случись чего, эта девчонка на себя весь урон перетянет, спасая этих балбесов.
— Так, может, запретить эксперимент?
— В своем уме? Да тебя Зурб лично загрызет. У него такая уловка на соревнованиях появилась. А ты сам? Ты хоть понимаешь, что, если Дия добьется результатов, это же будет новый рывок в развитии дара и магии?
— Понимаю. Но, судя по количеству травм, просто это не происходит.
— Тебе напомнить? Все боевики — камикадзе. Диара всех своих добровольцев под контролем держит. Отслеживает их потоки и магические перепады. А вот травмы получают те, кто на них насмотрелся и пробует все сделать самостоятельно. Зурб уже дежурства по казармам на год вперед расписал, а эти недоучки все лезут с воплями: «Но у них же получается!», запускают заклинания и после попадают к тебе. Кстати, когда у твоего паренька пробуждение дара?
— Послезавтра. Уже все готово.
— Не хочешь доверить Диаре всю эту процедуру?
— Это все будет происходить под наблюдением курсантов. Диара будет ассистентом. Большего я при ее статусе позволить не могу.
— Понимаю. Зато после она за Макса возьмется.
— А там и с Шаей все решится.
В дверь тихо постучали. Магистры напряглись, но уже через секунду до мужчин донесся голос мастера-наставника.
— Магистр Тредин, мне очень нужно с вами поговорить, — удивленно переглянувшись с целителем, темный махнул рукой, и двери в кабинет открылись. — О, и, магистр Певер, здесь, — мастер вошел, теребя в руках конверт. — Значит, я удачно зашел.
— Что случилось? — целитель определённо уловил смятение в голосе мастера-наставника, а княжеская печать на конверте заставила напрячься.
— Судите сами, — Олирг протянул ему распечатанное письмо. — Но по мне, ничего хорошего.
«Ничего хорошего» — эти слова навязчиво крутились в голове и в тишине кабинета звучали особенно раздражающе.
— Я не понимаю, — наконец, не выдержал магистр Певер. — Какое он имеет право такое требовать? Я понимаю, что он генерал княжества, родственник светлейшего, но зачем такому человеку вмешиваться в жизнь сироты?
— Он ее отец, — помявшись, сообщил мастер-наставник.
— Двадцать лет назад, — кивнул Тредин, — был скандал с одной дамой, заявлявшей о своей беременности от генерала. Требовала с ним свадьбы, доказывая его отцовство. Князь замял это дело, прислушавшись к уговорам жены. Свадьбы так и не состоялось, но поговаривали, что родилась девочка. Так неужели это она?
— Да, — Олирг забрал письмо со стола темного магистра и пояснил. — Когда она пришла на занятия, меня удивил ее дар, да и фамилия оказалась приметная. Решив узнать, кто она, написал ее бывшей настоятельнице и получил довольно обширный ответ.
— Почему мне кажется, что ответ вас не порадовал? — уточнил магистр Певер.
— Информация оказалась полезной и все прояснила, но понимаете… Тут все сложно, и я после этого ответа категорически возражаю возвращать девушку в монастырь.
— Что она вам рассказала? — вопросил Тредин, поднимаясь и доставая третий бокал. Мастер сначала возмущенно вздернул брови, но, поразмыслив, махнул рукой, разрешая темному налить себе настойки.
— Вы правы. Двадцать лет назад именно мать Шаи стала той дамой, что устроила скандал. Надо сразу признать, женщина была с подпорченной репутацией и частенько утешала военных в своих апартаментах. Так что их связь не сильно-то людей удивила, молодой генерал был холост, горяч, красив. Но не в этом дело. Разбирая детали скандала, выяснили, что такая жизнь даме наскучила, и она решила удачно выйти замуж. А тут как раз подвернулся молодой преуспевающий кандидат. Князь замял скандал, когда ему доказали, что беременность была полностью инициативой дамы. Ей выплатили компенсацию, но генералу в прямом смысле запретили с ней брак, не желая пускать к княжескому двору такую особу.
Генерал пропадал на службе, а дама поняла, что с ребенком она никому не нужна. Ни генералу, ни другим мужчинам. В результате в три года девочку отправили в монастырь. Вы понимаете? В Монастырь! Не в пансион, где бы девочку воспитывали, как благородную леди, а сразу в святой приют. А там детей, кроме нее, не было. Малышку сразу заставили служить. Наказывали за слезы, незнание священных писаний… Это в пансионах всему обучают, а тут… Мать просто привела девочку в ближайший монастырь и бросила ее там, оставив в письме имя отца. Монашки, узнав, кто отец, побоялись избавляться от ребенка. Тем более, когда генерал узнал, что девочка у святых сестер, стал переводить им деньги на содержание. И уже мать-настоятельница не смогла отказаться от такой помощи.
