И вот, наконец, огромная комната, освещенная неизвестно как в яркий белый цвет. Плафонов не помню. В середине комнаты на столе лежит прикрытый белой простыней молодой человек, вырезанный из белоснежного мрамора. Приближаюсь к нему. Какой он красивый! Глажу холодные щеки. Наклоняюсь, прижимаюсь губами к приоткрытому рту и выдыхаю воздух. Ничего. Вспоминаю, что где-то читала, как на крайнем севере женщина отогревала мужчину. Скидываю ткань, прикрывающую тело до пояса, раздеваюсь, и прижимаюсь к этой холодной фигуре животом, грудью и ногами. Обнимаю его голову, поворачиваю к себе и опять дышу в приоткрытые губы. Омерзительное чувство. Через несколько минут ощущение камня исчезает, тело юноши становится теплым. Вздыхаю облегченно и поднимаюсь с каменного ложа. Второпях натягиваю джинсы и долго не могу надеть футболку.
- ...айдари!, - слышу восклицание.
И тут моя голова проскальзывает в ворот, и я вижу перед собой эдакого идеально сложенного парня, словно сошедшего с постамента Музея скульптур. Он стоит передо мной нагой и удивленный, на его лице широко раскрытые глаза и обиженное выражение.
- Что вы здесь делаете? - почти кричит он, - где она?
И именно в этот момент я понимаю, что происходит нечто странное. Я понимаю язык, на котором говорит этот молодой атлет. Но совсем не понимаю, что я тут делаю. Зачем оживила статую, на кой мне это надо было? Лучшая защита - нападение. Хмурюсь и выдаю "на-гора!":
- Молодой человек, прежде чем задавать вопросы, соблаговолите одеться. Как вам не стыдно стоять в таком виде перед незнакомой женщиной!
- А вы женщина? - удивление на лице атлета неподдельное. От такого хамства начинаю злиться. Но ловлю его взгляд, направленный на мои ноги, и понимаю, он смотрит на джинсы. Ах, да, наверное, в штанах здесь ходят только мужчины. И тут до меня начинает доходить, я не только понимаю этот странный язык, но я умею на нем говорить. Откуда? Господи, что я тут делаю? Надо бежать. Бежать обратно в то странное место. Смотрю на браслет, одетый на запястье, и понимаю, что все дело в нем. И зачем я его надела!
Бедняга краснеет, резко поднимает с пола ткань и опоясывается ею, не переставая бормотать:
- Вы должны сказать, где она! Мне сказали, она меня разбудит...
Ну, влипла. Спокойнее. Его должна была разбудить какая-то девица, но это, не знаю зачем, сделала я. Он не видел, кто его оживил, поэтому сделаю вид, что "нас здесь не лежало" и быстро удаляюсь.
- У меня приказ, проследить, когда вы проснетесь, чтобы не испугались, вели себя тихо и не буянили, чтобы нагишом не бегали по городу. Одевайтесь и идете домой. К вам придут и все объяснят.
- А что мне одеть? - резонно спрашивает он, оглядываясь кругом. Комната абсолютно пуста, и похожа на морозильную камеру в морге. Мне и самой уже как-то становится холодно. Лихорадочно ищу ответа.
- Подождите здесь, - говорю ему, - я пойду и спрошу. Как-то не подумала, что на вас не будет одежды. А вы, если долго меня не будет, поднимайтесь наверх, и тоже попробуйте найти ваши штаны, ведь где-то они лежат?
Говоря это бочком, бочком, добираюсь до двери, закрываю ее с другой стороны и со всех ног бегу к выходу. Выбежав из здания, останавливаюсь, пытаясь вспомнить, куда мне идти. И тут опять подступает страх. До боли знакомый, пережитый мною в детстве.
Мы играли в прятки с мальчишками, и я так хорошо спряталась, что меня никто не нашёл. Устав искать, мои друзья разбежались по домам, а я продолжала сидеть зарывшаяся в груду старых пустых коробок из под фруктов позади магазина. Когда мне надоело сидеть, и я вылезла, передо мной стоял большой дядька с красным носом, именно такой, о котором рассказывала мама, тот, что приходит за непослушными девочками, сажает их в мешок и уносит в глухой лес, чтобы там убить. И что больше всего испугало меня, в руках он держал огромный тюк наполненный чем-то круглым... Бежать я не могла, мне нужно было бы пройти мимо него, а это значит, он схватит меня и посадит в этот самый наполненный непослушными девочками мешок. А другой выход - чёрный вход в магазин, где работают строгие дяди и тёти, которые всегда гоняли нас малышню из внутреннего двора. Все эти рассуждения пронеслись в моей голове за одну секунду. Выбрав из двух зол меньшее, я завизжала, как будто меня режут, и бросилась к двери черного входа. Я напугала не только продавцов и кассиров, но и посетителей, был большой переполох, вызвали наряд полиции. И меня орущую, всю в слезах, дядя полицейский понес домой. Мама услышала крик дочери с четвертого этажа, она бросилась вниз и чуть не выцарапала глаза дяде полицейскому, который пытался удержать в руках извивающуюся, кричащую от ужаса девочку. В ту ночь, я долго не могла уснуть на руках отца, постоянно всхлипывала и просыпалась от страха. Из всей этой истории больше всех пострадал только бедный грузчик-алкоголик, который и так перепугался, когда от него с визгом бросилась маленькая девочка, так еще и мальчишки, мои друзья, довели бедного мужчину до психушки, прося у него мешок с непослушными девочками.
