- Пока есть связь между старым дааканом и его Вещуном, тебя никто не позовет, - уверенно произнесла мама, не выпуская мою голову из объятий. - А потом, видно будет.
- Да-а-а-а, - протянул папа, - они так зациклены на своей крови, что им и в голову не пришло, что кроме детей ульфов, рядом с ними живут другие дети.
- Дорогой, не говори так, - попросила мама.
- Прости, - папа обнял нас обеих, - я не хотел тебя обидеть, просто пытаюсь объяснить сам себе, почему так произошло. И знаешь, я рад, что она не призналась! А то бы нам пришлось расстаться с Дайри.
В Ирий я с тех пор не ездила. Хотя бабушка звала меня на каникулы. Я предпочитала отдыхать в Лунном мире, где можно было просто играть, просто бегать, просто быть собой, и не думать, почему я веду себя так, а не иначе.
Прошло пять лет. И вот однажды вечером, меня охватило странное чувство, надо срочно идти куда-то, меня ждут. Родителей не было дома, и я поднялась в воздух и полетела, сама не зная куда. Когда впереди на фоне луны показалась черная точка, которая начала расти, я сначала испугалась. Но потом увидела, что это даакан. Он раскинул крылья и плавно парил в воздухе, медленно приближаясь ко мне. Подлетев, он сделал вокруг меня круг и полетел назад - я за ним. Когда перед нами показалась огромная неровная прозрачная сфера, стали спускаться. Опустившись на землю, сделала несколько шагов и застыла от изумления. Я увидела Сумеречный мир своими глазами. Прекрасный, странный, неповторимый, не поддающийся описанию он раскинулся передо мной как огромная пещера с прозрачным потолком, сквозь который лился свет ночного светила. Отражаясь в ледяных глыбах, он создавал иллюзию чего-то неземного. Правда, я тут же почувствовала, как меня обдал своим промозглым дыханием ветер, и глаза стали слезиться. Я закрыла лицо руками, не смея сдвинуться с места. Вспомнив, все, что читала об этом мире, пыталась лихорадочно придумать, как мне закрыть лицо, ведь маски у меня не было. Но тут ноги оторвались от земли, ворот платья резко сдавил шею, судорожно схватилась за воротник, мгновение, и я утонула в волнах невесомого меха, покрывавшего спину даакана. Меня куда-то несли, и был слышен только цокот. Вскоре мы остановились, и я выглянула наружу. Небольшая пещера. На полу лежал даакан, его крыло пробила тонкая ледяная сосулька. Меня позвали, чтобы помочь ему, поняла я. И это не было трудно. Когда животное свободно замахало крыльями, я сама вспрыгнула на спину своему большому крылатому другу, и почувствовала что лечу. Не долетая до дома, я покинула свое теплое и уютное убежище:
- Можно я буду звать тебя Лёка? - спросила у даакана, заглядывая ему в глаза. Он молчал, но где-то внутри почувствовала, что он согласен.
- И еще у меня просьба, не прилетай в Ард, мне не нужно, чтобы кто-нибудь знал о нашей дружбе. Ты только позови, и мы встретимся вот так в воздухе. Ладно?
Тяжелый клюв дотронулся до моего плеча, и только темная тень резко метнулась в сторону и пропала в предрассветном небе.
Дома мама с папой не спали всю ночь...
- О чем задумалась? - раздался рядом голос Смия.
Я вздрогнула от неожиданности: - О маме и папе...
- Не переживай, их смерть была легкой и быстрой, они не мучились, - с улыбкой произнес он.
- У тебя есть родные?
- Нет. Теперь уже нет. Все имеет свой конец, и жизнь накхов тоже...
- И ты не вспоминаешь о них?
- Ко всему привыкаешь, - уклончиво ответил он.
- Тогда понятно.
- Что понятно?
- Ты бесчувственный, холодный и жестокий...
- Это верно, - резко засмеялся он, - а каким я могу быть, когда одни меня ненавидят, другие - боятся, третьи, предпочитают просто не замечать...
- Тебя здесь никто не держит, мог бы...
- Не мог, держат, еще как держат, Алария держит.
- Алария? - переспросила я, не веря своим ушам.
- Да. Алария, - повторил накх.
Я обошла вокруг него.
- Ты обманываешь меня, ты свободно передвигаешься, значит, вполне можешь улететь домой.
- Я несколько раз пытался. И каждый раз возвращался против своей воли. Дома мне нет покоя, я начинаю тупо сходить с ума по этой планете.
- А ты пытался с ней поговорить? Спросить, что ей надо от тебя?
- Пытался.
- И что же она ответила?
- С планетами вообще трудно разговаривать. Они мыслят совсем по-другому, не так как мы... Единственно, что повторялось каждый раз - это вопрос, странный, если я правильно понял его, - это, "что в жизни страшнее смерти и слаще жизни"???
- И ты не смог ответить?
- А ты знаешь ответ?
- Конечно, папа всегда, смеясь, говорил маме, что только женщина - слаще жизни и горше смерти.
- Женщина?????
- Ну, да!
- О, да! - затуманилось лицо Смия, - тогда я хотел умереть, хотел, чтобы память остыла, но я жил, - вдруг закричал он, и лицо его исказилось от боли, - я ненавидел жизнь, которая превратилась в сплошное месиво из невозможности вернуть то, что было, одиночества и душевной боли...И однажды я понял, что не живу, я умер, и это посмертные муки, дарованы мне этой девчонкой!
Он закрыл лицо руками.
- Эй, - испугалась я, - что с тобой?
Его вид был ужасен. Я дотронулась до его руки:
