— А он прав, — сказал Ювеналий. — Ты могла бы не появляться здесь, тебя никто за руку не тянул… И незачем сердиться!
Линн промолчала. Ювеналий взглянул на Августа, затем на Линн.
— Что говорят великие? Если ты сердишься, значит, ты не прав.
— Я не сержусь, я возмущаюсь…
— Он представил все так, будто мы что-то скрываем.
— Хочешь, чтобы я рассказала ему все, обрисовала, так сказать, клинический случай?
— Думаю, ты должна использовать свои слова, а не его.
— Тогда в эфире будут звучать «бипы» и покашливания?
— Разве это столь важно?
— А разве нет? Что люди подумают о тебе? Неужели ты не видишь, насколько велика разница между тем, кто ты есть на самом деле, и тем, кем он тебя выставляет?
— Именно это я и имею в виду! Давай останемся самими собой. Кто-то из великих сказал: лучше быть тем, кто ты есть, чем казаться.
— И выйдем отсюда парочкой придурков.
— Это уж как получится! — улыбнулся Ювеналий. — Между прочим, в свете духовного бессмертия наветы — мелкое, ничтожное обстоятельство. А человек, кстати, только тогда личность, когда он выше обстоятельств!
— Господи, как я тебя люблю! — воскликнула Линн.
— Ты можешь кое-что сделать для меня?
— Конечно! Что надо сделать?
— Пойди и напиши что-либо на гипсе Августа.
— Всего-то? Совсем просто, если оставаться самой собой…
Просто — быть может, но не так-то легко, когда к тебе обращается Говард Харт.
— «Каким образом… — читал он вслух записку, — вам удается совмещать благословение небес с примитивным сексом?» — Говард положил записку на стол. — Итак, во-первых, позвольте напомнить вам о том, что все, о чем говорится на этой передаче, не обязательно выражает мое личное мнение или позицию телеканала. Однако в данном случае я задам тот же самый вопрос. Линн, каким образом вам удается примирять два совершенно несовместимых понятия, как религия и секс?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответила Линн. — Думаю, и вы тоже.
— Однако мои телезрители, похоже, понимают. Я ссылаюсь на множество принятых звонков… Вы с Ювеналием противоречите друг другу. Он говорит одно, вы — другое.
— А что именно я должна говорить?
— Позвольте зачитать еще одну записку: «Мистер Харт… вы приближаетесь к опасной черте, граничащей со святотатством, когда представляете нам Божьего человека, который открыто признает свою связь с незамужней женщиной». — Говард взглянул на Линн.
— А что это такое — связь с незамужней женщиной?
— Занятие сексом… Как заявил телезритель, со святым, или Божьим, человеком.
— Да, мы занимались этим немного, и ничего — живы-здоровы…
Говард Харт замахал на нее рукой с запиской.
— Звонила одна женщина и сообщила, что разрешила своей одиннадцатилетней дочери не ложиться спать и посмотреть наше шоу, но затем была вынуждена изменить свое решение, как только вы приступили к рассказу о ваших амурных делах.
— Взяла бы да и переключилась на программу Роберта Хатчинса «Великие книги», — улыбнулась Линн.
— Еще одна записка, — сказал Говард. — «О чем он думает? Что у него на уме? Носить на себе следы Христова распятия и в то же время предаваться телесной похоти. В Библии сказано, что придет Антихрист в обличье Христа. Может быть, этот человек — полная противоположность тому, кем, по его словам, он является?»
— А разве я говорил, кем я являюсь? — вмешался в разговор Ювеналий.
— Мне кажется, — Говард уставился на Ювеналия, — в тех статьях, которые были написаны о вас, не только выдвигаются предположения, но и недвусмысленно утверждается, будто вы являетесь неким божественным каналом, посредством которого Господь проявляет милосердие к убогим и калекам. Разумеется, не тогда, когда вы валяете дурака вместе с мисс Фолкнер. Можете ли вы подтвердить здесь, в студии, либо опровергнуть то, что я сказал?
— Я знаю, кто вы такой, — сказала Линн. — Вы — самовлюбленное ничтожество с грязными мыслями в голове, прикрытой двадцатидевятидолларовым париком, вы — просто пакость, а теперь кашляйте сколько угодно.
Говард ухмыльнулся. Ему нравились острые моменты, и его невозможно было оскорбить или обидеть.
— А как насчет этих людей? — Он кивнул на стопку записок. — К нам поступило уже больше двухсот вопросов, и большинство из них по-прежнему о вашей незаконной связи…
— Незаконной? — переспросила Линн.
Ювеналий поднялся из кресла.
— Не уходите, не попрощавшись, — сказал Говард.
Ювеналий не собирался уходить. Одна из камер последовала за ним, когда он направился к больничной кровати с Августом Марри.
Линн и Говард Харт проводили его взглядом.
— Незаконной… — произнес Говард в раздумье. — Об этом — позже, а сейчас мы возвращаемся к нашему чудотворцу. Он собрался проведать своего бывшего друга… Впрочем, зачем откладывать? Незаконной связью я называю промискуитет, то есть неупорядоченные половые отношения, существовавшие в первобытном обществе, то есть предшествовавшие возникновению брака и семьи.
