Ничего не ответив, нимфа развернулась и исчезла из поля зрения Персефоны. Спустя мгновение в офис Аида вошла женщина. Она была одета в бежевый тренчкот, широкий свитер и джинсы, волосы собраны в высокий хвост. Несмотря на то что она была довольно молода, вид у нее был изможденный. И Персефоне не требовались силы Аида, чтобы понять, что какое бы бремя та ни несла, оно было особенно тяжелым.
При виде бога женщина застыла на месте.
– Вам нечего бояться, – произнес Аид теплым, успокаивающим баритоном, и смертная вновь обрела способность двигаться.
Она нервно улыбнулась и заговорила. Голос ее был хриплым.
– Я сказала себе, что не буду сомневаться. Что не позволю страху взять надо мной верх.
Аид склонил голову набок. Персефоне был знаком этот взгляд – ему было любопытно.
– Но вы боитесь. И уже давно.
Женщина кивнула, и по ее щекам потекли слезы. Она решительно смахнула их трясущимися руками и снова нервно рассмеялась.
– А еще я говорила себе, что не буду плакать.
– Почему?
Персефона была рада, что Аид об этом спросил, так как ей тоже было любопытно. Когда женщина встретилась глазами с богом, она была серьезна, а лицо ее все еще поблескивало от слез.
– Богов не трогает моя боль.
Персефона вздрогнула – в отличие от Аида.
– Полагаю, я не могу вас в этом винить, – продолжила женщина. – Я одна из миллиона молящих о помощи.
И снова Аид склонил голову.
– Но вы ведь просите не за себя, верно?
У женщины задрожали губы, и она шепотом ответила:
– Нет.
– Расскажите мне. – Слова прозвучали словно заклинание, и женщина подчинилась.
– Моя дочь, – проговорила она сквозь рыдания. – Она больна. Пинеобластома. Это агрессивный рак. Я хочу поставить свою жизнь за нее.
– Нет! – выкрикнула Персефона, и Гермес тут же шикнул на нее, но все, о чем она могла думать, было только «Нет! Он не станет!».
Аид долго смотрел на женщину.
– Мои ставки не для душ вроде вашей.
Персефона сделала шаг вперед. Она хотела выйти из зеркала и вступиться за эту женщину, но Гермес крепко вцепился ей в плечо: «Подожди».
Персефона задержала дыхание.
– Пожалуйста, – прошептала женщина. – Я готова отдать вам что угодно – все, что захотите.
Аид рассмеялся.
– Вы не можете дать мне то, чего я хочу.
Женщина уставилась на него, и у Персефоны от ее взгляда заныло сердце. Она была повержена. Женщина опустила голову, закрыла лицо руками, плечи ее затряслись от рыданий.
– Вы были моей последней надеждой. Моей последней надеждой…
Аид подошел к ней, поднес пальцы к ее подбородку и заставил поднять голову. Потом он смахнул ее слезы и сказал:
– Я не заключу с вами контракт, потому что не хочу ничего у вас забирать. Но это не значит, что я вам не помогу.
Женщина охнула – глаза Персефоны расширились, и Гермес еле слышно хмыкнул.
– Ваша дочь получит мое благо. Она выздоровеет и вырастет такой же храброй, как ее мать, я полагаю.
– О, спасибо вам! Спасибо вам! – Женщина обхватила Аида руками, и бог замер – по-видимому, не зная, что делать. Наконец он сдался и обнял ее. Через мгновение он отстранился и сказал:
– Идите. Вы нужны вашей дочери.
Женщина сделала несколько шагов назад.
– Вы самый великодушный бог.
Аид мрачно усмехнулся:
– Я исправляю свое предыдущее заявление. В обмен на мое благо вы никому не расскажете, что я вам помог.
Женщина посмотрела на него с удивлением:
– Но…
Аид поднял руку – никаких возражений.
Наконец женщина кивнула.
– Спасибо вам! – Она повернулась, чтобы уйти, и практически выбежала из офиса. – Спасибо вам!
Аид еще пару мгновений смотрел на дверь, а потом закрыл ее щелчком пальцев. Прежде чем Персефона поняла, что происходит, они с Гермесом выпали из зеркала.
Персефона не была к этому готова и с грохотом упала на пол. Гермес приземлился на ноги.
– Как грубо, – пожаловался бог хитрости.
– Я мог бы сказать то же самое, – отозвался бог мертвых, его недовольный взгляд упал на Персефону, пока она поднималась на ноги. – Услышали все, что хотели?
– Я
Она словно ничего и не говорила. Аид обратил свой взгляд на Гермеса:
– У меня есть для тебя работа, посланник.
Аид щелкнул пальцами, и Персефона без предупреждения свалилась в пустынный сад. Она зарычала от досады и, поднявшись и отряхнув пыль с одежды, крикнула в небо:
– Придурок!
Персефона поливала сад, проклиная Аида. Она надеялась, что он слышит каждое слово. И что его это сильно заденет. И он будет чувствовать эту рану при каждом движении.
Он сбросил ее в подземное царство, будто она ничто.
У нее были вопросы. У нее были требования. Она хотела знать, почему он помог этой женщине, почему потребовал молчания. В чем была разница между просьбой этой женщины и желанием Орфея вернуть из мира мертвых Эвридику?
Закончив поливать свой сад, она попыталась переместиться обратно в офис Аида, но щелчок пальцами не работал, и она поняла, что застряла здесь.
Потом она попыталась обругать имя Аида. Когда не сработало и это, она пнула садовую стену.
