Прикосновение тьмы полностью

– Вы не поняли. Я не хочу с вами разговаривать.

Богиня весны оттолкнула Афродиту, вышла из туалета, схватила бокал шампанского с подноса официанта и нашла место, с которого могла понаблюдать за танцующими. Не пора ли уезжать? Джейсон уже согласился забрать Лексу, и та планировала остаться у него на ночь.

Как раз в тот момент, когда Персефона собиралась вызвать такси, она ощутила приближение Аида. Она выпрямилась, готовя себя к его приходу, но не повернулась к нему лицом.

– Есть что покритиковать, леди Персефона? – Низкий голос был подобен дурманящему заклинанию.

– Нет, – прошептала она и посмотрела направо. Она все еще не видела его, даже боковым зрением. – Как долго вы планировали проект «Алкион»?

– Не очень долго.

– Он будет прекрасен.

Персефона почувствовала, как бог наклонился к ней. Она удивилась, когда его пальцы провели по ее плечу, обводя край черной аппликации. То тут, то там он касался ее кожи своей, и ее охватила дрожь.

– Прикосновение тьмы. – Его пальцы спустились по ее руке и переплелись с ее пальцами. – Потанцуй со мной.

Богиня не отстранилась – вместо этого повернулась к нему лицом. От одного его вида у нее неизменно перехватывало дыхание, но в его лице была нежность, от которой сердце лишь сильнее забилось в груди.

– Хорошо.

Аид повел ее в центр зала, и взгляды присутствующих обратились к ним с любопытством и удивлением. Персефона изо всех сил старалась не обращать на них внимания и сосредоточилась на боге мертвых. Он был настолько выше, настолько мощнее, что, когда он повернулся к Персефоне лицом, она вспомнила, как он прикасался к ней в купальне.

Их пальцы по-прежнему были переплетены, а другая его рука легла ей на бедро. Девушка не отводила от него взгляда, а он притянул ее к себе, тихо зарычав, когда они двинулись в танце. Он вел ее, и каждое касание их тел отзывалось в ней вспышками пламени. Какое-то время они оба молчали, и Персефона спросила себя, может ли статься, что Аиду сложно говорить по тем же причинам, что и ей?

Наверное, именно поэтому она решила заполнить тишину:

– Тебе следовало бы танцевать с Минфой.

Аид сжал губы.

– Ты предпочла бы, чтобы я танцевал с ней?

– Она ведь твоя спутница.

– Она не моя спутница. Она моя помощница, как я тебе уже говорил.

– С помощницей не приезжают под руку на званый ужин.

Его руки напряглись, и ей стало любопытно, что его так разозлило.

– Ты ревнуешь.

– Я не ревную, – ответила Персефона, и это действительно было так. Она была в ярости. Он ухмыльнулся ее отрицательному ответу, и ей захотелось его ударить. – Я не позволю себя использовать, Аид.

Ухмылка исчезла с его лица.

– И когда это я тебя использовал?

Она не ответила.

– Ответь, богиня.

– Ты с ней спал?

Это был единственный вопрос, который имел значение. Аид остановился, и те, кто окружал их на танцполе, тоже прекратили танцевать, таращась на них с нескрываемым интересом.

– Звучит так, будто ты просишь об игре, богиня.

– Ты хочешь сыграть со мной? – фыркнула она, отступая. – Сейчас?

Он не ответил – просто протянул ей руку. Несколько недель назад она бы замешкалась, но сегодня, после нескольких бокалов вина, ее кожа горела, а платье казалось жутко тесным.

Кроме того, она хотела получить ответы на свои вопросы.

Она приняла его руку, и он, лукаво улыбнувшись, переместил их в подземное царство.

Аид перенес их в свой офис, где они уже играли в камень-ножницы-бумагу. В камине потрескивал огонь, но в его тепле не было никакой нужды. Персефона была объята пламенем, и улыбка, не сходившая с лица Аида, лишь подлила масла в огонь – она обещала нечто греховное.

Боги. Сможет ли она когда-нибудь контролировать реакцию своего тела на него? Ей было невозможно устоять перед Аидом, потому что тьма в ней откликалась на тьму в нем.

Аид предложил ей вина, и она приняла бокал, в то время как сам он выбрал, как обычно, виски.

Он поднял взгляд от стакана и спросил:

– Ты голодна? Ты почти ничего не ела.

Персефона прищурилась:

– Ты за мной наблюдал?

– Дорогая, не притворяйся, будто сама не наблюдала за мной. Я чувствую на себе твой взгляд, как чувствую вес своих рогов.

Ее щеки заалели.

– Нет, я не голодна.

По крайней мере, не в отношении еды – но этого богиня вслух не произнесла.

Он принял ее ответ и подошел к столу перед камином. Он был таким же, как в «Неночи», но вместо того, чтобы сесть рядом, Аид с Персефоной сели друг напротив друга.

Их дожидалась одна-единственная колода карт. Раньше Персефона не могла и представить, что несколько кусочков пластика могут обладать такой властью – эти карты могли отнять или подарить богатства, наделить свободой или отправить в тюрьму. Они могли ответить на вопросы или лишить достоинства.

Аид отпил глоток из бокала и отставил его в сторону, потянувшись за картами.

– Игра? – уточнила Персефона.

– Покер, – ответил Аид.

Он достал карты из коробки и принялся тасовать их. Звук привлек внимание Персефоны, как и изящные пальцы. Воздух в комнате стал напряженным и тяжелым, и она сделала вдох, прежде чем спросить:

– Ставки?

Аид улыбнулся: