Буйно взметнулось поле,
В небе клубится мрак…
В этом извечном споре
Сердцу ох тяжко как!
В самый клубок несутся
Чёрных мазки ворон…
Надо скорей проснуться –
Тяжкий развеять сон!
Я вижу тебя, Мария,
Весь страх Твой и всю любовь.
Я вижу Тебя, Мария,
И сладко вскипает кровь.
Я вижу Тебя, Мария,
Ты людям приносишь Свет.
Я вижу Тебя, Мария,
И большего счастья нет.
Ветер кружит, кружит листву…
Осень. Воздух прозрачен, чист,
Тихо падает жёлтый лист…
Ветер кружит, кружит листву…
Я пьянящей печалью полн,
Прижимаю лицо к стеклу,
Ветер кружит, кружит листву
И срывает барашки с волн.
Акварельное небо
Над лесами, лугами плывёт…
То ли быль, то ли небыль,
Только жадно душа её пьёт.
Солнца масляный сгусток
Льёт ливмя в полыньи благодать…
Ах, как сладостно пусто
Без конца эту манну глотать… .
Путь убегает вдаль.
Степь широка вокруг,
Небо над ним, как сталь.
Тучи замкнули круг.
Ям и колдобин – тьма.
Грязь и следы колёс,
А на земле – Весна,
Время могучих гроз!
Время расцвета Май,
Бродит в растеньях сок,
Время прилёта стай,
Воздух – вина глоток!
Путь в горизонт ведёт.
Степь широка вокруг.
Кто-то вдали зовёт.
Тучи замкнули круг.
Memento
mori
В тот день в небе солнце сияло,
И весь этот мир горел,
А мне что-то грусть навевало,
И Голос о смерти пел.
Печально он пел и тихо,
Но грусть та была светла
И солнце сияло лихо
И яростно жизнь цвела.
Он пел: “Ты от счастья таешь,
Под солнцем земля цветёт,
Но, что говорить, ты ж знаешь,
Ведь всё это гибель ждёт.
Наступит холодная осень,
Запляшет, кружась, листопад
И ветр, что листву уносит,
Пригонит и дождь и град.
А после зима воцарится
И землю мороз скуёт
И снегом покроет царица
Всё то, что сейчас цветёт…
Ты долго грустить не станешь,
Ведь снова наступит май,
Но вспомни – и ты увянешь,
Как всё во вселенной… Знай,
Что ты лишь частица мира,
Где всё, что живёт – умрёт
И я лишь один из клира,
Что эту вот песнь поёт.
Пусть кровь словно пламя в жилах,
Для всех есть последний час
И если б не смерть не жило б
Всё то, что цветёт сейчас.
Не бойся её, ведь просто
Исчезнешь ты, как возник,
Но жить, чтоб красиво, остро
И полно пусть каждый миг
В тебе будет всё готово
И помни о ней всегда
И жизнь, что порой сурова,
В мороз будет греть тогда…"
Лежал я в траве, вдыхая
Живой аромат цветов,
Под солнцем от счастья тая,
И плакать и петь готов!
О, как всё вокруг сияло!
Как запах дурманил ум!
Как солнце меня ласкало
Без мыслей я жил, без дум.
И Голос всё пел о смерти,
И грусть навевал тогда,
И грусть та светла, поверьте,
И в сердце с тех пор всегда.
Пророков в мир ниспосылал Господь,
Чтоб людям дать во времени прозренье.
Огромный дух, ничтожнейшая плоть,
Грязь нищеты, и в горних воспаренье…
Пронзив свой век и прошлое умом,
От частностей свое, очистив знанье,
Одни, постигнув общее во всём,
Грядущего провидят очертанья.
Другие, погружаясь вдруг в экстаз,
Биясь в каких-то муках поминутно,
Общаются с неведомым для нас,
И будущее прорицают смутно.
Они конкретным поражают нас:
Кто дал им знать названья, числа, сроки?
Считают их безумными подчас,
Но Истина сквозит сквозь их намёки.
Всех их судьбой испытывает Бог,
Травя толпой, бичуя, изгоняя…
Всегда суров, безжалостен и строг,
Огнём Свободы дух их закаляя!
Свободен дух их – пусть в темнице плоть,
Пусть бьют бичом или зовут кумиром,
Свободу эту в них взрастил Господь,
Бесстрашие возносит их над миром!
Порой сомненья раздирают их…
Тяжёлый крест – быть правым в одиночку,
Быть зрячим средь безумия слепых,
Возвысить голос и поставить точку!
И ярость их всю на себя принять,
Не требуя от Истины залога,
Ведь он один, а их несметна рать!
Но душу укрепляет вера в Бога
И счастье быть избранником Его –
За это и позорный столб и дыба.
Путь в высоту и радость для того,
Кто твёрдым стал, как каменная глыба!
О, будь бы мне доступна высота!…
Но дух мой слаб и незнаком с Нездешним,
Лишь снятся мне порою три креста
На высоте, продутой ветром вешним… .
Меня томит изношенная плоть,
С недугами, грибками, тяжким смрадом…
Мне в утро дней её слепил Господь,
Она была благоуханным садом.
Была с душою, что ни говори,
Единой сутью, светлой и беспечной,
Нежней оттенков утренней зари,
Свежей росинки с ароматом млечным.
Но время шло, сгущалась плоть моя
И от души всё больше отдалялась,
Тянула вниз и как ни бился я
Душа всё больше ей отягощалась.
Зловоние сквозь аромат её
Всё больше било в носовые щели…
Пороки, грязь.… О, бытиё моё!
В своём нечистом деле преуспели…
О, скинуть бы всю кожу, как змея,
Сменить желудок, почки, сердце, вены
И часть души.… Но я всё буду ль я?
Где грань лежит победы и измены?
Нет, видно лишь единый есть рубеж.
Он сам придёт, когда и как – загадка!
Дух перейдёт важнейшую из меж,
Плоть растворится в мире без остатка.
Но как понять, зачем был нужен он,
Сей механизм, отлаженный и точный,
Ужель увидеть мимолётный сон,
Был создан мозг, изысканный и мощный?
Иль то игра неведомых нам сил,
И миром правит не Господь, а случай?
От мыслей этих белый свет не мил,
И истязаем дух тоской ползучей.
И только лишь неведомая Суть,
Искра внутри, средь мусора и мути,
Ведёт, едва нащупывая путь
