А немцы зашли еще один раз. Так же ревели моторы, так же выли летящие бомбы, но взрывы послышались рядом, и сквозь гул взбешенного пламени, звон стекла и железа послышался слитный, отчаянный вопль: бомбы попали в их эшелон — в подвижной фронтовой госпиталь. Этот крик, этот отчаянный зов о помощи оказался сильнее всех страхов, он поднял Варю с земли, бросил навстречу опасности, риску, смерти. Но это не было вызовом, это было началом обычного фронтового ее бытия. Она уяснила это с первого раза, с первого налета фашистов, она поняла, что эти удары по эшелонам, по домам и вагонам с красным крестом на крыше далеко не случайны, и каждый налет, каждый удар вызывали в дальнейшем не страх и отчаяние, а ненависть. И эта ненависть легко и свободно уживалась в ней с нежностью, с постоянным стремлением делать людям добро, облегчать их страдания.
Я понял это при первой же нашей встрече, с первого дня знакомства. А потом убедился, особенно когда увидел ее в госпитале, в момент операции. Это было в один из дней, когда я искал Иванова. Пролетая мимо госпиталя, где работала Варя, я сбросил вымпел, сообщил ей о себе. Через несколько дней, узнав, что где-то в районе госпиталя лежит на фюзеляже самолет Як-1, мы полетели туда вместе с Кирия, чтобы уточнить, где он находится, можно ли подъехать к нему на автомашине.
Оказалось, что Як лежал в километре от госпиталя, даже, пожалуй, ближе.
Мы покружились над ним, посмотрели и уже собирались улетать, как вдруг мотор на нашем По-2 зачихал, закашлял и… задохнулся. Мы сели, едва не угодив в глубокий овраг.
— Везет вам, командир, — сказал Кирия. — Варю увидите.
Варя была в операционной, выглянула, слегка приоткрыв дверь. Она была в маске, и я увидел только ее глаза. В них было участие, радость, усталость. Я понял: тяжелая операция завершилась благополучно.
— Все хорошо, — прошептала она, и глаза ее заискрились светом. — Подождите минутку.
Варя повела нас на квартиру, хотела накормить. Я посмотрел на ее запасы и понял: она отдает нам обед и будет не евши до ужина. Мне очень хотелось есть, но я подмигнул своему заместителю: не подведи, дескать, меня, поддержи, и сказал, что мы пообедали двадцать минут назад и можем терпеть до утра. Она усомнилась, но Шалва меня поддержал, и Варя вроде поверила.
Перед нашим уходом она покопалась в шкафу, достала кусочек сала. Мы замахали руками, но Варя нахмурилась:
— Не надо обманывать… Вы не обедали и вряд ли будете ужинать. Кто вас накормит в дороге?
Сало пришлось забрать… Мы съели его, как только дошли до леска.
— И мне повезло, — сказал Кирия, — вашу Варю увидел.
Мы в Каменке, на восточном берегу Днестра, на границе Украины с Молдавией. Сели еще вчера. Местные жители — молдаване — встретили нас как родных. В полк пришла делегация. Говорят: «Отведите нас к Якименко, депутату Верховного Совета республики». Потом пришли музыканты и играли весь день под лучами весеннего солнца. Люди работали на стоянке и слушали музыку. Сегодня придут опять.
Поднимается солнце. Его золотые лучи скользят по зубчатой верхушке недалекого леса, и она загорается розовым светом. Лучи падают ниже, к земле, и под нею курятся влажным туманом.
— До чего же красиво!.. — восклицает капитан Виноградов.
Василий Иванович Виноградов — старший инженер авиачасти, уважаемый мной человек. Я привез его из Кузнецка. На фронте под Тихвином инженером полка был Розенталь Ф.Д., но его заменил Шварц, длинный, худой, нескладный и ужасно неповоротливый в деле. При нем всегда не хватало машин: тридцать
— Хочешь на фронт? — спросил я инженера.
Ответ был короткий: «Хочу». И мы улетели. Я построил своих людей и объявил: «Вот наш инженер». Оставалось решить формальную сторону: договориться с командиром запасной бригады, чтобы он отпустил со мной инженера. Вначале тот воспротивился, но я сказал, что Виноградов уже представлен полку, что переигрывать наполовину решенный вопрос неудобно и несолидно. Полковник слегка поругался и этим поставил точку над «1».
Действительно, Виноградов оказался очень толковым работником, живым, расторопным, знающим дело. И за этот не очень продолжительный срок — немногим более полутора лет — награжден двумя орденами.
Инженер задумчиво глядит куда-то вперед и вдруг улыбается, очевидно, вспомнив вчерашний день:
— А я и не знал, что дело имею с членом правительства. — И без всякого перехода добавил: — Приятно, когда люди встречают тебя, как родного. А как тогда, до войны?
