Семь человек на далекой планете и некто восьмой. Как поступить с незнакомцем, если правило игры одно: ничего личного, просто бизнес? В ответе ли мы за тех, кого приручили случайно? Каждый из семи сотрудников станции услышит вопрос, адресованный только ему, но правильного ответа на этот вопрос не существует.
1.
Эта планета, оказавшаяся в приливном захвате заурядного красного карлика, всегда повернутая одной стороной к светилу, была бы ничем не примечательной, как миллионы других планет возле миллионов других красных карликов, если бы не выиграла главный приз: на границе, между вечной ледяной ночью и вечным пылающим днем, ее кольцом обняла полоса пригодной для жизни территории.
Павел посмотрел вниз, но не смог разглядеть ничего, кроме густой серой мути, нависшей над ледниками и пустыней. Под облаками, кипящими над поверхностью зеленой зоны, не было видно ни скал, ни растений, ни рек, текущих с ледников и питающих тундровые болота и озера, ни самих озер, испаряющихся под напором жгучих ураганов, рвущихся с солнечной стороны планеты к ее теневой стороне. Круговорот воды в природе Терминатора, как назвали эту планету, был бурным.
Стыковка с платформой космического лифта была такой мягкой, что Павел ее почти не почувствовал. Автомат негромко уведомил, что стыковка состоялась и можно пройти в кабину лифта. Павел включил поводок багажа, закрыл каюту, настроил режим консервации и пошел по короткому коридору на выход. Багаж на магнитной подушке бесшумно следовал за ним справа за спиной, как хорошо выдрессированная собака.
Кабина лифта шла вниз, к поверхности планеты, очень долго, чтобы у пассажиров, расположившихся в креслах, было время приспособиться к меняющемуся давлению. Сейчас семь кресел пустовали под чехлами, и Павлу казалось, что он сидит в пассажирском отсеке обычного транспортника. Иллюминаторов в кабине не было, да и не нужны они были. Терминатор – не туристический объект и глазеть с такой высоты особо не на что. А если кому все-таки захочется поглазеть, то пусть посмотрит фуллзапись, сделанную с орбиты.
Наконец, автомат поздравил единственного пассажира лифта с прибытием. Павел решил дождаться встречающих снаружи и, натянув на голову капюшон с прозрачным забралом, приказал автомату разблокировать выход. Автомат равнодушно подчинился. Створ лифта распахнулся и Павел тут же вцепился в поручень багажа, едва удержавшись на ногах.
Ветер, ворвавшийся в кабину, занес с собой внутрь массу мелкого мусора – песка, камешков, обломков какой-то скорлупы, обрывков странных волокон, похожих на обрезки проволоки, и все это закрутилось с бешеной скоростью внутри кабины лифта, как в центрифуге. Павел, с усилием переставляя ноги, толкая перед собой багаж и прячась за ним от штормового ветра, вышел наружу. В двадцати шагах от лифта уже ничего не было видно – воздух закручивался маленькими торнадо, возникающими на ровном месте, сталкивающимися, распадающимися. Вверху утробно грохотало и сверкало, но дождя не было.
Оглядевшись по сторонам, Павел поздравил сам себя с прибытием еще раз, поскольку поздравлять его было больше некому. Похоже, аборигены решили, что шаттл посылать за прибывшим незачем. Сто метров до станции, чего там церемониться. Сам дойдет.
Павел хмыкнул и, цепляясь за поручни багажа, поплелся по направляющей полосе к станции. Разумеется, он не рассчитывал на красную ковровую дорожку и фанфары, но персонал мог бы выслать ему навстречу хотя бы автогида. Все-таки, Павел Пак – официальный аудитор, а не какой-то там… Ладно, сказал он себе, посмотрим, что тут и как, не будем пока играть лицом и трясти зобом. Интересно, здесь бывает когда-нибудь обычный ветер, а не сбивающий с ног? Вряд ли.
Впрочем, Терминатор не так уж и плох. По крайней мере, кислородная атмосфера делает его просто роскошной планетой, не говоря уже о наличии на поверхности жидкой воды, флоры и даже фауны.
Флора в виде гигантских гладких тарелок, под углом в сорок градусов развернутых к светилу, лежала ковром до горизонта. Стебли растений походили на небрежно разодранную металлическую мочалку, усеянную колючками и шипами. Хорошо, что все это росло на расстоянии друг от друга, чтобы не затенять соседей, иначе пройти между ними было бы невозможно. Растения-неудачники, все-таки попавшие в тень, засохли, сморщились и окаменели. Удачливые, раскинувшись, впитывали свет… И вся местная растительность – черного цвета, с налетом багровых и иссиня-красных оттенков. Мутное небо, неумолчный вой ветра, налетающего шквалами со всех сторон, длинные тени, ложащиеся на землю, когда оранжевое светило проглядывало сквозь облака, вспышки сухих молний – пояс жизни Терминатора выглядел мрачно. Других цветов здесь, похоже, не было испокон веков. Красный карлик скуп и вял, поэтому черный цвет для всего, что тут растет, самое то.
