Приливы войны полностью

Предлагаю тебе отрывок из его наставления: «Не недооценивай жестокости и применения главных сил». Твой стиль — тщательно избегать принуждения, поскольку, как ты полагаешь, это унижает и того, кто принуждает, и принуждаемого и в конце концов обернётся против самого насильника.

Будь осторожен. Может быть, в этом человеке ты встретил, себе ровню.

Война за Геллеспонт продолжалась. Победы Алкивиада множились. Ни в тот год, ни в следующий Лисандру так и не удалось сделаться навархом.

Что касается меня, я служил на море с молодым Периклом и в береговых частях — в основном под командованием Фрасибула. Я ухаживал за Авророй, радостью моего сердца. Я писал ей письма, а иногда мы встречались, когда мне случалось бывать на Самосе. Со временем я ближе познакомился с её отцом и братьями и полюбил их — как раньше любил Лиона и моего отца.

Я вернулся в эскадру Алкивиада как раз ко времени капитуляции Византия. Это была самое ожесточённое сражение во всей Геллеспонтской войне. Мы бились против пограничных спартанских войск, против аристократов и периэков Селассии и Пелланы, усиленных торговыми судами Аркадии и беотийской тяжёлой пехотой полка «Кадм» — того самого, который скинул нас с Эпипол. В одном месте тысячная фракийская кавалерия напала под Византием на четыреста спартанцев. Они сражались у стен всю ночь. Спартанцы изрезали их на куски — и людей, и лошадей.

Когда наконец враг под напором наших превосходящих сил сдался — к тому времени византийские союзники оставили спартанцев, — Алкивиаду потребовались все силы, чтобы лично, со щитом в руке, сдержать фракийских владык. Те порывались уничтожить всех пленных до последнего. Алкивиаду пришлось приказать нашим войскам гнать спартанцев в море, словно он хотел утопить их прежде, чем кровожадные племена, которые боятся зимы больше, чем мы с тобой боимся ада, уступят ему.

В ту ночь наши корабли стояли на якоре. На них погрузили мёртвых и раненых противников. Я помогал спартанскому врачу. Несколько раз я по ошибке назвал его Симоном.

Утром пролив закупорили дымящиеся брёвна и тела, плавающие в волнах. Алкивиад приказал очистить канал и зажечь на обоих берегах костры. Византий на европейском берегу, Халкедон — на азиатском. Афины завладели обоими, а вместе с ними контролировали теперь и Геллеспонт.

Алкивиад наконец-то командовал на Эгейском море.

Наконец он мог вернуться домой.

Эту главу я должен вставить от себя, внук мой, поскольку рассказанное в ней оказало очень большое влияние на моего подзащитного, хотя сам он решил эти события из своего рассказа исключить. Он считал их слишком личными. Они касаются девушки Авроры, дочери Телекла. Алкивиад устроил, как ты помнишь, необычное знакомство с нею для Полемида, чтобы отплатить тому за его неблагоразумное поведение по отношению к Эвнике.

Полемид женился на этой девушке. Это случилось сразу после Византия. Все пребывали в упоении победой, все ждали возвращения Алкивиада в Афины. И как и в случае с невестой своей юности, Фебой, Полемид предпочёл умолчать об этом. Те сведения, которые мне удалось собрать, я получил от других, а по большей части извлёк из переписки, найденной позже в сундуке Полемида.