Спустившись вниз, я осведомилась у бабусек, где отыскать жилищное управление. Задавать им прямой вопрос относительно того, кто обитает в двадцать шестой квартире, я не решилась. Ну тут же узнав местонахождение конторы, я спустилась в полуподвальное помещение и побеседовала с заплывшей жиром теткой. Та поначалу не хотела отвечать на мои вопросы, но когда в моей руке зашелестела довольно крупная купюра — куда только девалась ее надменность! Я узнала, что в двадцать шестой квартире с момента постройки дома проживает некий Михаил Викторович Игнатенко, шестьдесят третьего года рождения. И по описанию тетки жилец полностью соответствовал внешности героя-любовника, только что виденного мной.
Теперь оставалось одно — проверить алиби Игнатенко. В принципе он и в самом деле мог избавить любовницу от балласта в виде мужа, а себе обеспечить достойную старость.
Представляя, что за интимная сцена разворачивается сейчас в интересующей меня квартире, я вернулась в свою «девятку» и набрала узнанный в жэке номер телефона. После довольно долгого ожидания в трубке раздалось запыхавшееся: «Да!»
— Позовите, пожалуйста, Михаила Игнатенко, — произнесла я по возможности сухо и властно.
— Это я, — уже более спокойно, отдышавшись, откликнулся мужчина.
— Говорит следователь милиции Иванова, здравствуйте, — представилась я. — Могу я задать вам несколько вопросов по телефону или вам будет удобнее личная встреча?
— Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы прямо сейчас, — милостиво откликнулся Игнатенко. И спросил: — А почему мной интересуется милиция? Что-то случилось?
— Скажите, пожалуйста, где вы были позавчера с шести до восьми вечера?
— У себя на работе, в офисе фирмы «Риелт-сервис», беседовал с клиентами, — с готовностью ответил Игнатенко. И продиктовал адрес фирмы.
Дальнейшее было делом техники. Явившись по месту работы Михаила Викторовича, я узнала, что чуть ли не все коллеги видели Игнатенко на службе в интересующее меня время. Так что как подозреваемый он, безусловно, отпадал.
Ну что ж, повторю снова: отрицательный результат — тоже результат. Пусть герой-любовник не убивал мужа Виктории, но вдова все-таки еще под подозрением. И задумать план они могли вместе. Кто там у меня еще остается? Я пыталась прояснить для себя ситуацию, чтобы понять, что следует делать в ближайшее время. У меня разыгралось воображение.
Кроме Виктории Тереховой, в списке остается этот должник, некто Сергей Бочкарев. Ну и, возможно, те люди на кассетах, которых Павел пытался шантажировать или шантажировал.
Меня немного печалил тот факт, что у меня, естественно, нет всех кассет с компроматом, которые записывал Терехов. Очень вероятно, что были и еще другие пленки, а у меня только три. Значит, я не могу знать всех потенциальных врагов Павла. А может, предыдущие дела уже закончены, так или иначе утрясены? И поэтому Паша держал дома только три пленки? О, так даже скорее всего. Мне немного полегчало. Видимо, эти три кассеты были у него «в работе».
Но первым делом надо проверить Бочкарева. Кто он и откуда, чем занимается, каково его материальное положение. В общем, все, что можно узнать. Следовательно, снова придется звонить Гарику. И что бы я делала, не будь у меня таких полезных и приятных знакомств? Бессовестная, пользуюсь Папазяном без зазрения совести.
Я села в машину и набрала знакомый номер.
— Да, — прозвучало в трубке коротко и сухо — видимо, Гарик был чем-то занят.
— Снова Иванова беспокоит.
— Тебе можно, — сразу став любезным, разрешил он. — Что там у тебя?
— Можешь мне про одного человечка информацию достать?
— Этот твой человечек имеет отношение к делу? — Видно, Гарик не хотел ничего упускать. Он хотел все знать. И правильно. Если что-то делаешь, то неплохо бы поинтересоваться: а, собственно, зачем?
— Пока не знаю, — немного схитрила я. — Может и иметь отношение, а может получиться так, что никакого. Но ведь если ты не постараешься, то мы этого никогда и не узнаем.
— Постараюсь, — снова вдруг с кавказским акцентом произнес Гарик. Этот самый акцент появлялся у него тогда, когда он старался пригласить меня на ужин или был чем-то недоволен, но пытался это скрыть. А по мне — пусть хоть всегда так говорит. Все-таки разнообразие.
— Бочкарев Сергей Анатольевич. Шестьдесят седьмого года рождения. Ты мне сам позвонишь, или мне тебе дозваниваться?
— Сам. Тем более что мне ненадолго отлучиться надо. Сам позвоню, — еще раз повторил Папазян.
— Терехову проверяли? — решила я узнать про жену Павла.
— Она утверждает, что непричастна. По магазинам, говорит, ходила. Проверили. В одном ее продавец вроде бы вспомнил. Так что, видимо, не она, хотя ей теперь такое наследство привалит…
— Ладно. Буду нетерпеливо ждать звонка.
— Угу, — буркнул Гарик и повесил трубку.
Из такого немногословия приятеля я сделала вывод — его что-то очень беспокоит. Надо же — он даже не стал прикалываться по поводу того, что нетерпелива я только в отношении работы. А я думала, он такой моей фразы не пропустит.
