— Сволочь, ты просто подлая сволочь! — прошипела я. Злость звенела в каждой клетке тела.
— Милая Лика, это ведь ради нас. Разве ожоги хуже, чем расставание со мной? Ты ведь хочешь, чтобы я вернулся в свое тело?
Пальцы легонько защекотали слева ребра — мне диких усилий стоило не дернуться. Резвые искорки невыносимо щекотливо бегали по коже. К счастью, долго Рен не мучил мой бок — переключился снова на поясницу, а оттуда плавно двинулся по ягодицам. Я облегченно выдохнула и немного расслабила измученные перенапряжением мышцы.
Долго я так не простою. Может, резко повернуться и пиалы просто упадут на простыни? А если нет? Он специально поставил их вразброс по спине, чтобы я точно не рискнула их скинуть.
Ловкие пальцы очертили несколько замысловатых узоров на ягодицах и поспешили к промежности. Там нежно ласкали, раздвигали складочки, игриво касались клитора и отступали к входу в лоно. Вокруг него описывали круг, слегка погружались один за другим и выныривали, чтобы продолжать меня дразнить. Я бы отдалась удовольствию и сладкой муке, но чертовы пиалы на спине держали тело в тонусе. Рен запер во мне наслаждение, оно все концентрировалось внизу живота. А еще его подстегивала дикая злость.
— Ты знаешь, я не хочу с тобой ни дня больше проводить! — хотела заявить грозно, а вышло надломлено, умоляюще, неуверенно.
— Это ты сейчас так говоришь, милая Лика. Ты без меня себе места не будешь находить. Ты уже больна мной.
Резал по живому. Я взвыла, прикусив губу, когда он принялся быстро щекотать клитор и погружать в меня пальцы другой руки. Сдерживаемое наслаждение искало выход — и я невольно затряслась. Вот-вот судороги оргазма подчинят себе тело, и я искупаюсь в кипятке.
— От воды уже идет не такой сильный пар. Нужно добавить, — сказал Рен и поднялся, во второй раз оставив меня на грани. Я сильнее напряглась. Мышцы спины и живота начали гореть.
Оглушительный звук разбившейся пиалы встрепенул меня. Спине внезапно стало легче — с нее убирали емкости и швыряли их прямо на пол. Сильные руки сгребли меня в охапку, укутали в объятья, прижали к горячему мускулистому телу.
— Все, все, маленькая, — шептал Герман, снимая маску.
Меня била крупная дрожь. Тепло проникало в мышцы, прогоняло мучительную боль.
— Герман, ты… ты ему сказал?
Он поглаживал мою спину успокаивающими движениями, но они совершенно не успокаивали, когда спереди в живот упирался каменный стояк.
— Да, я ему кое-что сказал, чтобы выиграть время, и он исчез. Нам нужно уходить отсюда.
Но никто из нас не подскочил и не бросился бежать. Прямо сейчас оторваться друг от друга нереально.
Благодаря Рену, в глазах Германа дрогнул лед. В его взгляде теплилось беспокойство, но ярче горело нечто совсем незнакомое. Нечто хищное.
— Нужно уходить?.. — произнесла я севшим голосом. Нас будто опутало стальными нитями, а там, где наши тела соприкасались, вспыхивали чувственные импульсы.
— Нужно. Срочно, — через силу подтвердил Герман.
Рука его двинулась по спине, но уже с нажимом, с нетерпением, опустилась дальше поясницы и сжала мои ягодицы.
— Гори оно огнем…
Он набросился на мои губы, и меня вмиг пронзило лихорадочным трепетом. Все вокруг стало неважно, ни дождь, грохочущий над головой, ни Рен, который мог в любой момент вернуться. Важно только срочно накормить своих голодных алчных монстров, ибо они сожрут нас живьем.
Герман целовался так яростно, так крепко прижимал к себе, будто хотел растерзать, раздавить, слиться со мной воедино. Сладкий туман заволок все мои мысли, я со страстью отвечала на его поцелуи, царапала его плечи, спину, прижимала ближе, хотела забрать его всего себе.
Внутри меня разворачивалась неистовая буря — если не выпустить ее на волю, она меня уничтожит. Герман меня то ли спасал, разделяя со мной этот ураган, то ли, наоборот, добавлял ему сил. Его руки были везде, они хотели обхватить меня за раз всю, исследовать всю, повторить каждый изгиб, оставить красные отметины на мягких местах.
Его тело казалось каменным — мускулы будто вылиты из стали, но такие горячие… Что-то во мне, глубоко спрятанное, безумело, плача от счастья. Пусть в этот раз он не останавливается, пусть нам никто и ничто не помешает. Я так хочу быть с ним…
Он оторвался от моих губ, на миг задержался на моих глазах помутневшим от страсти взглядом и спустился поцелуями по шее. Щетина покалывала нежную кожу, теплые губы оставляли огненные печати. Я зарылась пальцами в его волосы на затылке, прикрыла веки, полностью отдаваясь дурманящим ощущениям.
Герман повернул меня на спину и навис сверху. Тень сомнения промелькнула на его лице. Но едва я собралась притянуть его к себе, прямо намекая, чтобы он не останавливался, он сам впился в мои губы, а его колено уткнулось между моих ног, раздвигая их.
— Я так ждала… — произнесла на грани слышимости. Я? Глубинный порыв вытолкнул из меня слова, едва Герман дал мне короткую передышку между страстными поцелуями.
