– Нет, не барону, – довольно заявила она. – Насколько я успела изучить госпожу Юту, она не преминет похвастать запиской от таинственного воздыхателя перед новыми знакомыми. Разве ты не заметила, Эрна, какой кислый вид у нашей тетушки? Это из-за того, что она ничем не превосходит подружек госпожи виконтессы: ни знатностью, ни богатством, ни древностью рода, ни красотой. Некоторые дамы и вовсе относятся к госпоже Юте свысока. А здесь такой повод показать себя! Пылкий возлюбленный, пишущий предмету своей страсти нежные письма – у кого еще из дам есть такой?
Эрна всхлипнула от смеха.
– А потом слухи дойдут и до дядюшки, да?
– Если только он сам прежде не догадается по тетушкиному виду, что происходит нечто странное.
– Послушай, – Эрна понизила голос, – мне ведь Клаус каждый день послания пишет. Завтра мы тоже подсунем записку в комнату барона?
Леона намного подумала и покачала головой.
– Нет, слишком часто не стоит. Лучше выждем день-другой.
На следующее утро граф Эгон с уже ставшей привычной досадой обнаружил маявшегося под дверью его кабинета барона Левренского. "Вот неймется же ему", – с тоской подумал граф. Сам он с огромным удовольствием отправился бы обратно в постель, досыпать. Ночью выспаться не получилось, поскольку новая фаворитка, молоденькая аппетитная вдовушка Мона, оказалась дамой весьма пылкой и даже в некотором роде ненасытной. Так что граф пребывал в состоянии приятной усталости, к которой примешивалась небольшая доля раздражения из-за поднявших его с постели ранним утром неотложных дел. Очередной посланник его светлости прибыл едва ли не с рассветом и теперь ожидал ответного письма. "Ничего, вот отпишусь и вернусь досыпать, благо, Мону я уже спровадил", – благостно думал граф, еще не подозревая, что именно ожидает его этим солнечным днем. Впрочем, вид барона, с кислой физиономией отиравшегося у двери, мог испортить настроение кому угодно.
Как обычно, сухо кивнув гостю, Эгон проследовал в свой кабинет. К его огромному удивлению, барон не остался у стены молчаливой тенью, а придержал дверь, не давая ей захлопнуться за графом.
– Ваше сиятельство, – завел он подобострастно, – ваше сиятельство, могу ли я с вами переговорить? Это не отнимет у вас много времени, обещаю.
Граф раздраженно подумал, что заманчивый отдых в теплой постели отменяется. "Сначала письмо от его светлости, потом разговор с бароном, а там и прочие гости проснутся", – тоскливо подумал он. Ранний подъем среди знатных обитателей замка принят не был, но к полудню обыкновенно просыпались даже самые большие любители поваляться подольше в кровати. Этим завтрак подавали прямо в покои, но прочие спускались к десяти в трапезный зал. Граф Эгон не без оснований полагал себя хозяином весьма гостеприимным и почитал своим долгом присутствовать на совместных трапезах, будь то завтрак, обед или ужин.
– Я приглашу вас чуть позже, – несколько нелюбезно бросил хозяин замка барону. – Сейчас у меня неотложное дело. Подождите.
Барон угодливо поклонился и остался за дверью.
Эгон, устроившись за столом, развернул послание от герцога и принялся читать. Письмо было коротким, так что много времени это занятие не отняло. Дочитав до конца, Эгон моргнул, потер лоб и приступил к перечитыванию. "Вот только этого мне не хватало, – подумал он тоскливо. – И что же теперь делать?" Как назло, ни одной дельной мысли в голову не приходило. Отложив решение вопроса на потом, граф написал краткую записку, свидетельствующую, что герцогское послание он получил и задачу свою понял, а потом вызвал Отто.
– Можете отправлять посыльного обратно, – морщась, будто от излишне кислого вина, сказал Эгон секретарю. – Пригласи ко мне барона, а потом зайдешь сам, нам надо обсудить важное дело.
Отто посмотрел на его сиятельство с тревогой. Не нужно было обладать недюжинным умом, чтобы сообразить – графа расстроило содержимое письма. "Пожалуй, даже не так: не расстроило, а озадачило", – отметил Отто. Эгон признавал наличие у секретаря смышлености и сообразительности и порой советовался с ним, но никогда прежде Отто не видел на лице графа такой растерянности. Даже когда прилетел дракон, будь он неладен. Похоже, в герцогстве возникли серьезные проблемы.
– Итак, барон, что за дело у вас ко мне?
Эгон положил подбородок на сплетенные пальцы и посмотрел на Джакоба без особого интереса. Вопреки столь почитаемым им законам гостеприимства, граф не предложил посетителю ни вина, ни фруктов, вазу с которыми, кстати, принес предусмотрительный Отто. Все мысли Эгона были заняты письмом от его светлости, а барона очень хотелось поскорее спровадить из кабинета, чтобы не отвлекал от размышлений.
– Так важное ведь дело! – всплеснул руками Джакоб. – Надо ведь засаду готовить, чтобы чудовище поймать. Моя милая племянница переживает.
И барон промокнул глаза отделанным узкой кружевной каймой платком.
– Переживает, говорите? Так передайте ей, что она может успокоиться. В ее помощи более нет нужды.
