Отсчитав восемь монет, я почувствовала взгляд незнакомца. Под плащом его лица не было видно, но я точно знала, что он смотрит. Невольно оценила его фигуру – не очень массивную, но по очертаниям были заметны и разворот плеч, и стать. Но больше меня заинтересовала рука мужчины, сжимающая полупустую кружку. Между его большим и указательным пальцем была выбита пентаграмма.
– Госпожа желает приятно провести время? – неожиданно предложил этот тип довольно мягким, но абсолютно равнодушным голосом.
Я растерялась, даже не сразу сообразив, что ответить. Либо этот господин уже прилично выпил, либо был вором и счел меня легкой добычей. Моя наведенная не самая привлекательная внешность и объемы вряд ли могли пробудить в нем внезапную страсть. Трактирщик тоже счел это предложение странным, только волновался он, кажется, не за меня, а за своего раннего гостя.
– Разврата в своем трактире не потерплю!
В этот самый момент где-то над нашими головами раздался весьма характерный протяжный стон.
– Это они, бедолаги, после похмелья головой страдают. Пойду отнесу им лекарства.
– Не забудьте про мою ванну и завтрак! – крикнула я вдогонку и покосилась на ждущего ответа незнакомца. – Милок, ты бы заканчивал с выпивкой.
Из-под капюшона донесся смешок, и хоть лица все еще не было видно, я чувствовала внимательный взгляд. Стоило поспешить наверх, подальше от лишних свидетелей.
Добравшись до комнаты, я с удовольствием скинула меховой плащ и, морщась от боли, вытащила артефакт из ботинка. Острый камень успел натереть кожу и напиться магической кровушки. С одной стороны – хорошо. При тесном телесном контакте и подпитке кровью артефакты работали еще лучше, сливаясь аурами со своим хозяином. С другой – хромала я теперь и без камня.
К тому моменту, как уже знакомый парнишка затащил в комнату деревянную лохань и воду, я успела поесть, проверить сумку и свериться с часами. До встречи с дядиным другом оставалось еще четыре часа.
Избавившись от одежды, я с удовольствием погрузилась в горячую воду. Весь вечер я мечтала о том, чтобы смыть с себя прикосновения несостоявшегося муженька, а заодно страх и все плохие воспоминания. Впереди ждало столько всего хорошего!
Правда, долго нежиться в воде не получилось. Интуиция, будь она неладна, внезапно завопила об опасности. За свою пусть и не очень длинную жизнь я научилась доверять ей безоговорочно. С досадой хлопнув ладонью по воде, быстро выскочила из лохани и начала одеваться.
Только и успела застегнуть последнюю пуговицу платья, когда на первом этаже раздался страшный грохот. Затем еще один, а следующий уже смешался с криками. Схватив артефакт, я выглянула в коридор.
– Что случилось, милок? – спросила у пробегающего мимо юноши.
– Там… там… там мертвяки! – срывающимся голосом ответил он, а затем заголосил. – Мертвяки-и-и!
Это была не самая приятная новость. Я бы даже сказала – отвратительная. Мертвяки в наших краях не были редким явлением, но все же в это время года обычно спали. А тут на оживленном тракте… Густой смешанный лес регулярно проверялся Серыми Псами[1] на неустойчивый энергетический фон. Они бы наверняка заметили схроны трупов, если таковые были естественного происхождения. Ну, как естественного: разбойники поймали кого-то, разбойники убили кого-то, разбойники припрятали тела. А в этом нападении явно чувствовалась чужая воля, поднявшая почивших на охоту. Интуиция не позволила мне вернуться в комнату и спокойно отсидеться.
Накинув поверх платья теплый платок, я буквально съехала с лестницы, чтобы застать картину – полный зал нежити. Как будто мертвяки со всей округи решили закатить грандиозную пирушку именно в этом трактире. Часть трупов уже была разрублена на куски, шевелящиеся на полу то тут, то там. Однако новые «гости» продолжали лезть в окна и дверь. Все это неароматное братство стремилось к одинокому постояльцу, который ранее сидел в углу зала. Сейчас же он отбивался мечом, попутно отбрасывая от себя трупы мощными пинками. Тактика, конечно, неплохая, но против мертвяков магия была гораздо действеннее. Особенно целительская или как у меня – природная.
Коснувшись пальцами деревянной опоры таверны, я прикрыла глаза и воззвала к земле. Снаружи, под покровом из снега и льда, беспокойно зашумели ели. Здесь, в земляном подполе, зашевелились могучие корни. Сплетаясь, словно гибкие змеи, они создавали высокую воронку – идеальная ловушка и… мясорубка.
Еще несколько ударов сердца, и колдовство завершилось: корни пробили деревянный настил, образуя живой барьер между живыми и мертвыми. Получившийся разлом был увеличен еще на несколько досок, а затем еловые лапы принялись хватать нежить и утягивать в темное нутро. Зрелище само по себе было неприятное, а доносящиеся чавкающие звуки вызывали омерзение. И хоть этот прием мы с дядей отрабатывали, и использовался он мной не в первый раз, все равно на коже выступили мурашки.