Все поели и отдохнули. Остатки мяса разделили и взяли с собой. Надо было выбрать один из трёх туннелей — я взяла тот, который больше соответствовал нашему направлению. Быстро собравшись, отправились в путь. Но, пока мы шли, туннель несколько раз свернул и стал подниматься всё выше и выше, и наконец мы оказались перед расщелиной, полной летучих мышей. Кажется, это был один из туннелей, мимо которых мы спускались. Можно было повторить спуск, но рисковать инфицированием еще одного человека не хотелось — и мы направились обратно.
Мы выбрали следующий туннель — Некрида, та самая жена Эрика, настояла, чтобы решение было за ними, раз мне не удалось. Я не стала спорить — всё равно я не знала, а им могло и правда повезти. Но на этот раз туннель был еще дольше — мы шли по нему около часа; поднимался еще выше, и заканчивался узким выходом с другой стороны того населённого озера. Можно запомнить на будущее, но сейчас это было бесполезно.
Вернулись к развилке и выбрали оставшийся путь. Полчаса — и над нами раскинулись высокие своды ключевой точки. Мерцал искусственный свет, трещали костры, а мягкий гул разговоров успокаивал и убаюкивал. Здесь было много народу: кто-то обедал, кто-то играл в карты, кто-то пел песню про парня, который так и не дождался свою девушку с Марса, кто-то даже спал. Мы выбрали место подальше от всех и сели отдыхать. Такой длинный, странный и сложный день подходил к концу.
Анкин, 3 сентября 3340 года
Мы пошли по довольно долгой, но относительно безопасной тропинке. Именно тропинке — минут через пятнадцать левый край пещеры внезапно отошёл от дороги — между ними всё ширилась расщелина неизвестной глубины. Сама дорога несколько раз сужалась до десяти сантиметров, или вообще пропадала, так что мы аккуратно проходили эти места, крепко прижимаясь к скале или перепрыгивали. Но обычно мы могли спокойно идти рядом и разговаривать.
— Как ты продержался в Лабиринте?
— Мне повезло. Сначала я хотел добраться до какой-нибудь ключевой точки — я помнил, что по ним почти постоянно проходят люди, так что мне бы, скорее всего, повезло, — но я абсолютно не помнил, в какую сторону идти и куда поворачивать. Я блуждал почти неделю, когда закончилась еда, хотя я и так её экономил. Труп тигра, которому я прострелил мозги, я сначала не догадался припасти, а когда додумался, не смог отыскать то место. Знаешь анекдот про Лабиринт: приходят тигры ко входу, а им там и говорят — все ушли, ужин у вас будет у первой ключевой. Приходят на ключевую, а им там — ужин будет на пятой ключевой. Он со всех лап — туда. А там — ужин будет на десятой. Они уже еле плетутся, приходят на десятую, а там и говорят: за беготню по Лабиринту ужин отменяется.
Я усмехнулся. Про Лабиринт ходило множество анекдотов, но в Лабиринте их как-то боязно было рассказывать. А он — ничего. Хотя…
Раньше у него что ни предложение — то анекдот, а теперь шутить начал далеко не сразу. Но мне было действительно интересно, как человек мог продержаться здесь столько месяцев и не свихнуться.
— В общем, я довольно глубоко залез; странно, но Лабиринт меня не трогал, — продолжал мой бывший клиент и нынешний напарник. — Только, так сказать, естественные преграды, но ни тигры, ни пауки, — даже муравьи меня не беспокоили.
А потом, как раз когда я уже думал, что кончусь тут от голода, меня спас один проводник. Синий, девушка со странным именем и ярко-синими глазами, — это имя он произнёс с особенной нежностью и теплотой. — Она поделилась со мной едой, хотя тоже заблудилась. Какое-то время мы держались вместе, вместе пытались найти выход. Лабиринт нам стал подкидывать живность — ровно столько, сколько нам нужно было для пропитания; а как-то мы набрели на залежи соли — столько было счастья! Постоянно попадались родники с вкусной водой, мы нашли дикорастущий лес в глубине пещер — несколько яблонь, кустарников, и даже пару кустов картошки. Мы подружились с Пушком — карликовым волком. Он тоже иногда приносил зайца или летучую мышь. Знаешь, мне тут даже понравилось. А Синий была такой… такой… В общем, я был счастлив.
Но как-то мы гуляли, и наткнулись на чистое озеро… и я увидел своё отражение. Я не мог с ней больше общаться. Я вообще отказался от идеи когда-либо отсюда выйти.
И как только я принял подобное решение — Синий узнала коридоры. В итоге я поссорился с ней, специально. Она плакала, конечно, но она вышла к людям, а я остался один, и только Пушок скрашивал мое одиночество. Было не так тяжело, как в самом начале, но я не мог перестать думать про свою изменившуюся внешность, про потерю возможного счастья.
Я жил так, может быть, с месяц, а потом она вернулась. Я не знаю, брала ли она у вас там отпуск, или заблудилась. Но она пришла, поняла, почему я так поступил. И она оценила это.
