Они подходят к большому зданию − Алексис любит жить шикарно. Маги подходят к лифту, Алекс набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Магнуса, который, совершенно машинально обнимает Алексис. Ведьма нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вниз. Через пару секунд они попадают в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем – ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Магнус присвистывает, и Алексис виновато смотрит на него.
− Здесь мало ярких цветов. Зато у меня спальня яркая.
Магнус, как настоящие джентльмен, открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Этот белый цвет напоминает стены больницы, ни одного яркого пятна. Магнус не нравиться, но он ничего не говорит. Гостиная. Огромная – это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон.
Справа – диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали – а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, – кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть. Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, – обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль.
− Ты научилась играть? – восхищенно спрашивает маг, выпуская Алекс из объятий и подходит к роялю. Пробегает тонкими смуглыми пальцами по клавишам, и они послушно отзываются. Алекс волей не волей сравнивает себя с таким же инструментом. Магнус играет на ней так, словно она новый музыкальный инструмент. От этих сравнений становиться неловко, несмотря на то, что она в собственном дома. Обилие белого цвета быстро наскучило Бейну, он посмотрел на Алексис.
− Так что там в твоей спальне? – это слишком призрачный намек, и Алексис понимает его мгновенно. Пухлые губки растягиваются в улыбке, она протягивает Магнусу руку и тот отвечает на жест. Ее кожа потрясающе. Он идет с ним обратно по коридору. Слева от двойных дверей, через которые маги вошли, – другая дверь, ведущая на лестницу. Они поднимаются на второй этаж и поворачиваем направо. Надо было видеть, как послушно Верховный Маг Бруклина шел за этой хрупкой на вид девушкой, которую когда-то сам обучил магии. Такой послушный, а глаза сверкают таким желанием, что посмотрев всего на мгновенье, Эйбрамсон чувствует себя сжигаемой.
Дверь открывает бесшумно. Огромная небесно-голубая кровать, облака черного тюля на балдахине спускаются легкой дымкой до пола. Пол из красного дерева, с неярком свете ламп выглядит почти красным. Стены — фиолетовые, а одна из стен полностью сделанная из стекла и показывает все, что происходит внизу. Магнус даже не заглянул в окно, хотя казалось, мерцающий и сверкающей Нью-Йорк должен был привлечь мага. Он смотрит прямо в небесно−голубые глаза Алекс. Его любимый цвет. Глаза ведьмы всегда должны быть пустыми лишь иногда поддернутые мутной пеленой, в них появляются эмоции. Но в глазах Алекс нет той пугающей пелены – в ее глаза мир, поистине огромное и невероятно удивительное место для существования. Магнусу кажется, что этот мир создан только для них двоих, и когда-нибудь он уйдет туда, чтобы больше не вернуться.
Холодные губы грубо скользят по дугам хрупких рёбер, ощутимо надавливая на бархат обнажённого тела и едва-едва сохраняя невесомую грань до того, как маг начнет кусать нежную кожу, оставляя кровоподтеки и засосы. Алексис выгибает худую спину, дрожа и слабо сжимая в одеревеневших пальцах шёлковую простыню; внимание Магнуса тут же переключается на крепкую и упругую грудь и призывно набухшие соски, что девушка непроизвольно выставила вперёд. Ногти юноши медленно очерчивают тёмный ореол, а свободная ладонь с силой сжимает округлое бедро, невесомо задевая внутреннюю его часть; с губ Алекс срывается тихий стон, тут же потонувший в глубоком поцелуе. Язык скользит по девичьему нёбу, очерчивая ряд ровных зубов и переплетаясь с чужим, а длинные пальцы уже ощутимее поглаживают сочащуюся плоть, проникая в давно исследование им тело. Магнус хрипло рычит, чувствуя, как кровь прилила к низу живота, и в брюках стало так раздражающе тесно. А ведьма внутри такая узкая и горячая…
Они сидят на кухне и в абсолютной тишине. Она – в одних шортиках и черном кружевном лифчике, а он – без рубашки. Вместе они составляли какую-то идеалистическую картину. Оба с аристократическими чертами лиц, чуть смуглые и с пронзительными глазами. Магнус откидывает со лба прядь розовых волос, и спрашивает, стараясь разбавить ситуацию:
− Поговаривают, ты в очередной раз собираешься уехать? – Алекс давится своим чаем, но кивает. Магнус говорит это таким уничтожающи-безразличным тоном, что ведьме становится не по себе. Таким тоном обычно интересуется люди, которые точно знают, что не отпустят.
