– Ты что же, следишь за мной? – вскинулась Кэрри.
– За твоими эмоциями. За лицом, жестами. К сожалению, ты заинтересовалась яркой оберткой этого человека.
– Не понимаю. Какие-то загадки. Если он негодяй, то почему с таким рвением служил? Откуда награды?
– Ты многого не знаешь о жителях Лондона. Представители нашего круга умеют хранить тайны, когда дело касается кого-то из их семьи, но слухи не остановить. Девичьи ушки негласно оберегаются от подобных историй, – Артур больше не мялся, а решившись наконец выложить тайну, говорил без умолку, – но если уж ты не веришь мне на слово… Роберт в юности слыл изрядным бабником, но ему все сходило с рук, пока он не повел себя некорректно по отношению к гостье в их доме. Напился и… Наговорил ей лишнего. Бедная девушка еле-еле выдержала это испытание, а на следующий день рассказала все Джорджу Вуду. И тот, горя от гнева, немедленно услал брата подальше, чтобы тот не позорил их дом и имел возможность одуматься.
– Погоди-погоди… Только наговорил? И вызвал столь бурную реакцию?
– Но поставь себя на место его брата! Гостья! Невинная девушка, приехала из провинции, доверилась Вудам…
– Ах, из провинции, – скривилась Кэрри. – Тогда чего удивляться? Наверняка весь этот анекдот вырос из заурядного комплимента и слишком бурной реакции мнительной девицы.
– Но факт налицо! Джордж Вуд лично занимался отправкой младшего брата в Индию, а их хорошему другу, лорду Райту, пришлось напрячь все связи, чтобы устроить Роберта в приличное место, и быстро.
– Артур! – К Кэрри вернулось самообладание, и теперь она понимала, что раздутый из мухи слон возвращается в прежние размеры. – Из болота, подобного благопристойному дому Вудов, ему просто необходимо было вырваться на простор и столкнуться с настоящей жизнью. Миссис Вуд и ее дочь думают только о моде, сам Джордж погряз в хозяйственных заботах, от отца поддержки не дождаться, вероятно, лорд Райт таким образом хотел предоставить Роберту возможность проявить себя.
– Ты меня не слушаешь? Это было сделано, чтобы замять ту историю…
– А девушка?
– Какая?
– Которая якобы пострадала. Ее имя, дальнейшая судьба?
– О девушке я ничего не знаю, – растерялся Артур. – Я слышал эту историю от разных знакомых, частично мне ее рассказал сам Роберт, осыпая ругательствами ханжескую натуру брата, но о девушке больше не было ни слова.
– Неудивительно, – пожала плечами Кэрри. – Потому что она – миф, а долго обсуждать миф неинтересно даже завзятым сплетникам вроде тебя.
– Я не сплетник, я о тебе пекусь!
– В таком случае избавь меня от пересказа чужих выдумок, – отрезала Кэрри.
Роберт налил молока в простую белоснежную чашку и невольно улыбнулся, вспоминая пузатую фарфоровую тыкву с золочеными плетьми-ручками, которую достала Кэрри, обнаружив, что на всех присутствующих сервиза не хватает.
– Что тебя так развеселило, милый братец? – спросила Агата, демонстративно отодвигая блюдо с тостами.
Роберт возвел глаза к потолку и патетически воскликнул:
– На днях я видел такую чашку!.. Такую чашку!.. Что, боюсь, больше ни из какой чай пить не захочу.
Агата внимательно посмотрела на него и заключила:
– Ты шутишь. Или дело не в чашке, а в любящей красивую посуду хозяйке того дома, в котором ты загостился недавно?
Роберт на миг умолк и задумался. За время его пребывания в колониях в Агате кое-что изменилось: это была уже не маленькая наивная девочка с бантиками в кудряшках, острому язычку которой дозволительны любые высказывания, а достаточно сообразительная молодая девушка. С ней дозволительно вести лишь беседы на нейтральные темы, не допуская ни злых сплетен, ни бестактных выражений. Пусть даже собеседник – единокровный брат, а речь идет о вкусовых пристрастиях людей, вполне вероятно, ей незнакомых.
– Хозяйка не занимается посудой. То есть посудой занимается не она, а ее тетя. – Роберт попытался вывернуться, чтобы не упоминать никаких имен. Меньше всего ему хотелось, чтобы насмешница Агата записала его в перечень кавалеров Кэрри.
– Мадам Жанет Шардю? О да… Ты видел ее сервиз «Карета для Золушки»? Незабываемо, правда? А еще у них дома есть «Парадоксальная пастораль», это набор для чаепития на природе, чашки вкладываются друг в друга, а потом в чайник, и можно наливать кипяток во все сразу. Чашки позвякивают, поворачиваются, меняя картинки…
Роберт чуть склонил голову, внимательно слушая сестру, которая без каких-либо пауз и переходов вдруг спросила:
– Она тебе понравилась?
– Я боюсь громоздких предметов, а тыкву предпочитаю в виде ледяного сока в летний полдень.
– Нет, не тыква, а Кэролайн Джайлз? Она тебе понравилась?
Роберт промолчал, но Агата не унималась. Она требовательно дернула его за рукав и повторила вопрос. Роберт не остался в долгу и тоже отреагировал довольно неожиданно:
– Что ты можешь сказать мне о Гарри Эдвардсе? А, сестренка?
Агата пожала плечами:
– Он красивый.
Роберт нахмурился:
– Ты знакома с ним? Или это мнение миссис Вуд?
Агата оглянулась по сторонам, живо перемахнула на стул, стоящий рядом с братом, и заговорщически зашептала Роберту на ухо:
