Лена деда внуком тоже не порадовала. Зато, порадовала сразу двумя внучками, родив двойню. Валя хохотала до слез, глядя на растерянного мужа, который держал на руках сразу двух пухлых девчонок в розовых комбинезончиках, сшитых заботливой бабушкой.
Леночка из всех сестер была самой тихой. Но, как говорила мама, «в этом тихом омуте» … Лена никогда не спорила, не возражала, просто, донеся, как получалось, свою точку зрения, делала так, как считала нужным.
Так было в детстве, когда она, сама, подойдя к преподавателю музыки, записалась в школьный хор, а потом узнав, как поступить в музыкальную школу, взяла за руку маму и отвела ее туда:
– Я не могу сама, без взрослых меня не возьмут! И мне нужно пианино. Рояль ставить некуда.
Так было, когда на просьбу отправить ее на конкурс в Москву, преподаватель сказал, что она недостаточно готова, и Лена, практически не вставая из-за инструмента, через месяц сыграла на промежуточном экзамене так, что этот самый преподаватель аплодировал ей стоя и уже без колебаний заявил ее на конкурс, который она выиграла.
Так было и тогда, когда она, окончив консерваторию и устроившись работать в местный театр, привела знакомиться с родителями будущего мужа.
– Это Эдуард. Мы решили пожениться.
– Можно просто Эдик, – щуплый, нескладный молодой человек с неуверенностью и даже страхом смотрел на родителей Лены.
Валентина внимательно оглядев «кавалера», усадила того за стол и, подкладывая самые лакомые кусочки, через полчаса выяснила, что Эдик сирота, играет в оркестре на скрипке и любит ее дочь так, что «не может дышать без нее». Валя, подперев рукой щеку, слушала и про себя думала, чем же кормить этого «зятя», чтобы на костях, которыми он чуть ли не гремел, наросло бы хоть немножко чего-нибудь еще.
А спустя три года, молодой, плечистый мужчина, в котором не узнать было того тщедушного паренька, разгружая багажник машины, отбирал тяжелые пакеты у тещи:
– Мам, ну что ты в самом деле! Я сам отнесу! Давай, я быстренько! А то мне Ленка задаст! Я обещал с дочками погулять, пока она убираться будет.
А несколько лет спустя, на берегу тихой речки в деревне, откуда родом были родители Валентины и где до сих пор стоял крепкий родовой дом, в рядок сидели четыре девчонки и Александр.
– Дед! – тихо позвала Варвара.
– Ммм?
– Уже жарко, клевать перестает. Пошли, в футбол сгоняем, пока бабушка завтракать не позвала. А то потом не пустит. Она грозилась сегодня нас учить пирожки лепить.
Вся девичья компания хором застонала.
– А ты обещал сегодня научить «свечи» менять! – возмущенно протянула Ольга. – Надувательство какое-то! Где «свечи», а где те пирожки!
– Цыц! Бабушке тоже помогать надо! – шикнул на них дед, тихо улыбнувшись в усы. – Сматывайте удочки и пойдем. У нас еще полчасика точно есть.
Близняшки молча смотали удочки и встали рядышком, глядя на деда.
– Ну, а вы что скажете?
– Пирожки – это часа на два, а потом будем мормышки делать, ты обещал!
– Точно! И червей на завтра накопать надо, на хлеб так не клюет!
– Да, как скажете! – Александр Матвеевич прислушался и махнул рукой. – Бросайте все, а то не видать нам футбола! Бабушка уже на тропу войны вышла. Вон уже зовет. Успеем до поля добежать – даст поиграть минут десять.
Девчонки взвизгнули и припустили по берегу речки к футбольному полю, которое было на краю деревни, рядом со школой. Александр посмотрел вслед внучкам с их прыгающими по плечам растрепанным косичкам и добродушно пробурчал:
– Пацан-пацан… Куда тем пацанам до этих красоток! Девоньки мои…
Варя обернулась и махнула деду, сердито топнув ногой:
– И чего ты стоишь? Вон бабушка уже идет!
Валентина, приложив ладошку к глазам, разглядела на берегу мужа и, рассмеявшись, махнула рукой в сторону поля.
– Ну вот, теперь и полчасика есть! – довольно улыбнулся Александр и зашагал вслед за внучками.
– Анечка, где ты сейчас? Маме совсем плохо, она тебя ждет!
Голос у отца звучал глухо, как будто издалека. Аня сжала телефон:
– Папа, я уже в аэропорту, бегу на выход. Папа, держись, я буду через час. И держи маму, прямо за руку держи, не дай ей уйти!
Аня неслась к выходу, не разбирая дороги, иногда прокладывая себе путь локтями. Легкая сумка-рюкзак колотила по спине. Скорее! Она должна успеть!
Как же злилась она на отца сейчас! Почему промолчал, почему не сказал раньше?!
О том, что у жены плохой прогноз, Иван Леонидович узнал месяц назад. Хотел было сразу позвонить детям, но Любовь Валентиновна была против:
– Ванечка, ну что их дергать? Анюта с Алиночкой занята, ей и так тяжело. А Юра на работе. Приедут и что? Будут сидеть возле меня? Не хочу! И вообще, нечего меня раньше времени оплакивать. Давай-ка, лучше чемодан собирай!
– Любаша, ты что придумала?
– Я хочу на море! Пока еще я могу, пока еще чувствую, хоть что-то, кроме боли. Поедем, а? Помнишь, как мы с тобой за Анюткой ездили? – Люба рассмеялась. – Вот туда же и поедем.
