Дым с трубы колонной белой
Подпирает небосвод.
Кружевницею умелой
Свой узор мороз плетёт.
Все деревья перекрасил
В белый цвет он, как всегда.
Окна вязью разукрасил
Безо всякого труда.
Повторил мороз узоры
Всех бесчисленных дорог…
И понятно стало скоро,
Что художник сделать смог.
Белой нитью – только белой,
Кружевниц всех – бригадир,
Подчеркнул, как мастер, смело,
Что он ярок – белый мир!
Бушует метель за окном,
Ни зги не видать повсеместно,
Лишь белая каша кругом
Снежинок, которым там тесно.
Фонарь на углу – иссечённый,
Исхлёстанный снегом парит,
Да ветер в трубе иссуплённо
По «матери» всех костерит.
Пройдёт пешеходом трамвайчик,
Лишь жёлтые окна видать…
В тепле, полируя диванчик,
Я нежу в душе благодать!
Костры рябины полыхают
То тут, то там – между стволами.
Они, как будто освещают
Весь зимний парк, что перед нами.
В снегу по самые колени
Стоят здесь клёны, сбившись в кучу,
Смотря на собственные тени,
Что с ветром новый танец учат.
Берёза стан свой обнажённый,
Смущаясь, веткой прикрывает,
Юнец-дубок, заворожённый,
Глаз от неё не отрывает.
Под снегом ёлочка заснула,
Увидишь сразу ли едва?
Её – малышку, так задуло,
Что лишь торчит чуть голова.
На снежной скатерти равнинной
Следов звериных, сплошь узоры.
Их путь, запутанный и длинный,
К себе притягивает взоры…
Садится солнце, ночь всё ближе,
Парк приготовился ко сну —
Кусты рябины стали ниже,
Костры погасли на ветру.
Огонь уже не полыхает —
Пора и нам идти домой…
Как быстро время пролетает,
Когда ты рядышком со мной.
На заснеженных улицах пусто,
Только редкий прохожий пройдёт,
Только снег с неба падает густо,
Да позёмка метлою метёт.
Фонарей низкорослое племя,
Поджимая поближе лучи,
Не кидает уже их сквозь время,
А как будто все прячет в ночи.
Город съёжился весь от мороза,
Автобаны и то не шумят,
Лишь сосульки – замёрзшие слёзы,
На ветру тихо-тихо звенят.
