Тебя не вправе был я осуждать,
Ты поступила так, как ты хотела.
Вольна была тогда ты выбирать,
И выбрала его, что было смело.
Ушла ты от меня и от детей,
Ушла за ним в неведомые дали.
Признаюсь я, немало долгих дней
Всё дети плакали… и маму звали.
Дочурка наша, копия твоя,
Наплакавшись, затем нахмурив бровки,
Всё спрашивала: «Мама, где моя?»
А брат ей отвечал: «В командировке!»
Мы жили трудно, даже тяжело,
Уж и не знаю, как и выжил я.
Со временем и счастье к нам пришло,
Ведь было главное – семья!
А ты пропала, сгинула совсем,
Ни строчки от тебя, никакой вести,
И потому сюрпризом стал нам всем
Ваш завтрашний приезд к нам, с мужем вместе.
Зачем, зачем ты возвращаешь нас
В то время, что уже в забвении?
Что ты везёшь для нас с собой сейчас?
Мы трое все в таком смятении…
Не позвонишь сама ты, не напишешь
И никогда не вспомнишь обо мне,
Ты боль мою не чувствуешь, не слышишь,
Не для тебя – я солнышко в окне!
Нет жалости в тебе и состраданья,
Не ведаешь ведь ты душевных мук,
Нет у тебя потребности свиданья,
Не у тебя всё валится из рук!
Нет у тебя любви той безответной,
Что день и ночь покоя не даёт,
Нет той тоски и грусти беспросветной,
Что сердце моё раненное жжёт.
Я хочу потушить ту звезду,
Что зажёг для тебя этим летом,
Не иначе как в страшном бреду:
Никогда ведь я не был поэтом.
Я хочу возвратить времена,
Где нет боли, нет грязи и пены,
Где один я и ты где одна,
Где нет лжи и нет подлой измены.
Ты умела любить нас двоих,
Для себя безо всяких мучений.
Не приемлю я действий твоих
И менять не хочу убеждений.
Дальше жить я хочу без тебя,
Позабыть я хочу всё, что было.
И хочу, чтоб, другого любя,
Ты меня навсегда позабыла.
Я хочу потушить ту звезду,
Что зажег для любимой впервые.
Знаю, будешь гореть ты в аду,
Там светить будут звезды иные…
Вернись ко мне,
Найди, же, ты причину.
Тебя не видеть больше не могу.
Не честно так, влюбленного мужчину,
Оставить одного на берегу.
Тоскую я, не видя светлый образ,
Страдаю я и телом, и душой.
Вернись ко мне,
Хочу твой слышать голос.
Я, только с виду, сильный и большой.
Твои глаза – угли камина:
Призывно вспыхнут в ночи глубокой,
Тебя покажут на миг, дивчина,
И тут же скроют за поволокой.
Твои глаза чернее ночи,
Как волос твой – чернее смоли,
Смотреться в них нет сил и мочи,
Они лишают любого воли.
Твои глаза, как два вулкана,
Не подойти, когда горят.
Не терпят лжи они, обмана —
Презреньем сразу испепелят.
Твои глаза – колдуньи очи:
Кто их увидел, тот пропал,
Смотреться в них нет сил и мочи,
И это то, что я искал!
