— Мне показалось, я видел, как ты вышел сюда, Отуто, — раздался голос Кеничи у меня за спиной. Он вышел на балкон и закрыл дверь. Шум, доносившийся из банкетного зала, резко оборвался.
— Онисан! — удивленно сказал я. — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть внутри.
Кеничи называл меня Отоуто, только когда что-то происходило.
— Ух, я устал от рукопожатий. Нужен перерыв, — он прислонился к перилам, засунув руки в карманы. Галстук болтался на шее. — Я хотел поговорить с тобой.
Я напрягся. Вот оно, то, о чем нужно было поговорить со мной в такую ночь, не могло быть хорошим.
— Я хотел спросить тебя раньше, но совсем забыл из-за всех этих волнений, — Кеничи жестом указал на вечеринку внутри. — Кассандра хочет вернуться в штат Вашингтон, чтобы повидаться с семьей и устроить там еще одну свадьбу.
От одной мысли об этом он побледнел. И я сказал:
— Хорошо, это справедливо.
— Но она хочет поехать поскорее, чтобы мы успели вернуться до того, как она снова начнет работать.
— Она все еще собирается вернуться на работу? — пробурчал я.
Кеничи пожал плечами.
— Независимая женщина, — усмехнулся он. — Я пытался сказать ей, что ей это не нужно, но она не слушает. Между нами говоря, я думаю, причина того, что она и Ока-сан так хорошо ладят, в том, что они очень похожи, — добавил он тихо.
Я молчал, ожидая продолжения.
— В общем, пока меня не будет, я хотел попросить тебя подменить меня и убедиться, что все пройдет гладко. Нас не будет всего неделю.
Я с трудом сдержал вздох. Заменить Кеничи? Я полагал, моя работа заключается в том, чтобы быть вторым командиром и все такое.
— Хорошо, я сделаю это, — я не мог допустить, чтобы мои сомнения проявились.
Кеничи улыбнулся и похлопал меня по спине.
— Спасибо. Не волнуйся, все пройдет хорошо. Просто держи все в порядке до нашего возвращения. Легко.
— Легко, точно, — я натянуто улыбнулся.
Я наблюдал за возвращением Кеничи на вечеринку, приветствуя всех, кто останавливался, чтобы поклониться или пожать ему руку. Он встретился с Кассандрой, поцеловал ее и крепко обнял. Я не мог не почувствовать укол зависти. Поморщившись от этого чувства, я постарался отмахнуться от него. Я не мог завидовать брату — он так много потерял и наконец нашел женщину, которая его любит.
Но разве я не прошел через все это?
Нет. Сегодня в моем сердце не должно быть подобных чувств. Мое имя означало «верный человек», и именно таким я и был. Я был правой рукой своего брата. Несмотря ни на что, он был моим братом и моим Кумихо. Мой долг — служить ему, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы позаботиться о нашей семье.
Тадао
— Простите, сэр, но в последнее время дела идут очень медленно: летние каникулы и все такое, — пробормотал управляющий. Он держал руки на уровне груди, они дрожали. По его лицу скатилась бисеринка пота.
Я ненавидел выполнять эту грязную работу. Ненавидел лицезреть людей, которые давали нам деньги, умоляющими и испуганными. Я предпочитал видеть деньги, когда они кончались, аккуратно сложенными в стопки и упакованными в коробки. Я любил запах наличных. Любил гул счетчика купюр. Деньги не разговаривали и не плакали. Деньги не пахнут потом — обычно, если только они не из стриптиз-клуба.
Я вздохнул.
— Ладно, слушай. Сегодня я чувствую себя великодушным, — я сделал паузу. Мужчина издал благодарный звук из глубины горла и крепче сжал руки. — Итак, я дам тебе отсрочку, чтобы заплатить эти деньги. Одна неделя. Если до этого времени их не будет, что ж… — я замолчал, потому что его воображение могло придумать наказание, гораздо худшее, чем то, которое я готов был назначить.
Управляющий рухнул на пол в земном поклоне, прижав голову к грязному полу.
— Спасибо. Ваша доброта очень ценна.
Я отошел от него.
— Я вернусь в пятницу. Не разочаровывай меня, — я повернулся на пятках и прошел через занавеску, отделявшую кухню от зоны отдыха. Бар был мертв — по крайней мере, он не врал насчет бизнеса.
— Тц, твоя доброта очень ценится, — передразнил Тацуя. Он держал во рту незажженную сигарету опираясь на стойку.
Я посмотрел на него.
Тацуя нахмурился.
— Ты должен был заставить его заплатить, — он ударил кулаком по боку кассового аппарата, и ящик со звоном открылся. Он порылся в нем и схватил горсть мелочи.
— Не бери это, — начал я.
— Это проценты, — Тацуя убрал мелочь в карман и оттолкнулся от прилавка. — Давай, пойдем.
Из-за занавески послышалось хныканье управляющего. Я вздрогнул и поправил пиджак.
— Да.
Юдзи ждал нас на улице в своем красном «Миате». У него был опущен верх, и он смотрел на группу девушек на другой стороне улицы, рекламирующих какой-то новый массажный салон.
Тацуя запрыгнул на заднее сиденье и прикурил сигарету.
— Новое прикрытие клуба, да? — он окинул взглядом женщин, одетых как горничные. — Думаешь, это Симадзу-кай?
Юдзи пожал плечами.
— Не знаю, но туда заходило много мужчин.
Я проскользнул на пассажирское сиденье машины и посмотрел на них обоих. У них практически текли слюнки.
— Если вам, ребята, нужна секс-терапия, идите в один из наших клубов, не отдавайте свои деньги Симадзу-кай — или любой другой банде, если на то пошло.
